исчезали и возвращались полными снова. Аяшике твердо решил, что перед уходом оставит местным немного своих «тряпок», – а значит, сейчас можно позволить себе жировать.
Принесли саке, оказавшееся по-деревенски крепким. Его было предостаточно, и Аяшике вызвал Биру и Собу на поединок. До глубокой ночи они пытались перепить друг друга в перерывах между байками, не замечая, как толпа редеет, а кто-то уже спит прямо на полу. Голова кружилась, съеденное норовило вырваться наружу, но Аяшике намеревался победить Собу и Биру, хотя те, казалось, не были и вполовину так пьяны, как он. В конце концов, прямо в середине истории про наложниц Тайро-сан, Аяшике громко рыгнул и завалился на спину. Как хорошо было не помнить, куда нужно завтра идти, что случилось утром и что от него требуют все эти люди, Гаркан и все боги. Не помнить, кто он такой – Аяшике или Манехиро, Маняшике или Аехиро…
Как хорошо было лишиться памяти. Не на целую жизнь, как тогда. Хотя бы на одну ночь…
Тропа змеилась в буйных изумрудных зарослях. Слабый ветер изредка шевелил ветви деревьев. Острые тени играли на бледном лице Юки, исчерченном печатью.
– Он там. – Она взяла Манехиро под руку, не стесняясь самураев. – Шаэ Рю.
– Ты дрожишь, Юки, – прошептал Манехиро и высвободился, хотя больше всего на свете хотел чувствовать ее тепло. – Дальше я пойду сам. Это я должен просить исцеления…
– Нет, – сказала Юки. Ее голос стал весомым, как у мужа и брата. Приказ, как взмах катаны, не знал препятствий. – Сёгун велел нам прийти вместе. Идем, Манехиро.
Из заметок путешественника Гонзы Стракатого:
«Легенда гласит, что в начале времен драконов на Земле Гаркана было четверо – по одному покровителю на каждую сторону света. Однако лишь один из них, Шаэ Рю, дракон севера, остался досягаемым для мира людей. Многие истории рассказывают о том, как божество приходило на помощь героям и добродетельным людям. Последним из них стал Райко, задолго до того, как верный и благодарный народ назвал его сёгуном. Но с тех пор утекло много воды, Райко пал, не дойдя до своей мечты десятка шагов, а путь к Шаэ Рю стал тайной, известной лишь ёкаям.
У драконов Земли Гаркана нет крыльев, но они могут летать; они не выдыхают огня, но управляют стихиями; они, в отличие от драконов Империи, чаще благожелательны, чем злы. Люди поклоняются им, как божествам, божества они и есть: своенравные, но обладающие великой мудростью и мощью.
Хотел бы я хоть раз в жизни встретить дракона и подтвердить, что легенды Гирады и Укири не врут…»
Глава 21. Старинный друг живого божества
Изнанка изменилась. Манехиро никогда раньше не видел папоротников в человеческий рост, деревьев, стволы которых не обхватили бы и пятеро, причудливых цветов. В этом лесу люди казались крошечными, словно какой-то колдун уменьшил их до размеров мыши. Не будь с отрядом проводницы-жабы, самураи бы решили, что сошли с ума.
Манехиро все думал о призраке, которого принял за постаревшего себя. Едва тот растворился во мраке, разговор с ним позабылся, как сон наяву, – осталось лишь тревожное послевкусие. Но даже если это была игра воображения, Манехиро дал самому себе какое-то важное обещание. Он должен вспомнить. Может быть, Шаэ Рю поможет ему.
На привале Юки и Манехиро оставили отряд. Они приблизились к обрыву: внизу волновались, как море, кроны великанов-деревьев, а впереди вулкан в шапке из облаков пытался завладеть небом. До его подножия оставалось всего ничего: лишь спуститься в долину, пройти по тропе и оказаться перед драконом-божеством.
– О чем ты думаешь? – спросила Юки, чуть отстраняясь, но оставаясь в его объятиях. Она читала его легко, и с той же легкостью один вид ее прекрасного лица избавлял Манехиро от мрачных дум. Будь он достойным самураем, он чувствовал бы стыд за то, что этому хрупкому созданию приходится сопровождать его, покинув любимого сына. Юки следила за каждой тенью на его лице, заботясь, как не всякая мать заботится о ребенке. Но сколько бы Манехиро ни пытался укорять себя, он ощущал только радость. Даже если бы Юки просто смотрела на него, ничего не говоря и не касаясь, он был бы счастлив.
– Я видел человека… призрака.
– Я тоже! – рассмеялась Юки. Манехиро догадывался, кого она видела, и что вряд ли в то мгновение она хотела смеяться, но Юки, как и всегда, подшучивала над своей болью.
– Но он был не из тех, кого я потерял. Я видел его впервые в жизни… Нет. По правде, я вижу его каждый день всю жизнь.
– Это загадка?
– Может, и так. Отгадай.
– Ты видел себя?
Помимо прочих добродетелей, Юки была умна.
– Да. Но то был другой я – старше и… слабее, что ли. Толстый. Ничтожный… не знаю, как объяснить. Другой. Я подошел к нему, и мы о чем-то говорили, но я не могу вспомнить ни слова…
– Забавно, – сказала Юки, подумав. – Я тоже видела себя. Та Юки тоже была старше. Хм, я бы не назвала ту себя усталой и слабой. И даже толстой! Хотя ты знаешь, как я обожаю рисовые шарики. Это хороший знак!
Предположение Юки сбросило еще один камень с его души: они – главное, она – вернутся отсюда живыми. У него не было причин думать иначе. Шаэ Рю – старый и верный друг Райко, у отряда есть каппа-проводник и печати, Изнанка, хоть и играла с ними, не выказывала злых намерений.
– А еще я видела Кадзуро, – прошептала вдруг Юки. – Он ничего не говорил. Даже не подошел ко мне.
– Я тоже его видел. И ко мне он тоже не… – Слова застряли в горле. Нега, которую дарила Юки, превратилась в яд, разлилась свинцом по жилам. Манехиро не заслуживает ни единого ее слова – что уж задумываться об остальном! Он оскорбляет само Солнце, позволяя себе так долго ходить живым по земле! Сёгун слишком добр. Манехиро должен закончить начатое, сейчас же… Манехиро сжал ножны и дернул рукоять.
– Что с тобой? – воскликнула Юки и схватила его за руки, не давая вытащить меч. – Хиро! Посмотри на меня!
– Да как я смею… Я… Из всех людей… – Ни одна рана не приносила Манехиро такой боли, как вырвавшиеся грязные слова. – Я виновен в смерти Кадзуро, я один! И мало того – я обесчестил его память, делая все это с тобой! Забрал у него жизнь… А теперь еще и тебя…
Манехиро зажмурился
