ли отвечать на это письмо.
Мы оба шлем сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 254. М. М. Карпович – М. А. Алданову
8‑го апреля 1946 г.
Дорогой Марк Александрович,
Вернувшись из поездки, нашел здесь Ваше письмо с материалами. Спасибо. Мои экземпляры книжки журнала пришли только сегодня, и я еще не успел их посмотреть. Я пока тоже получил только один отзыв – от Вишняка, скорее неблагоприятный. Недоволен Маклаковым, моей рецензией на Маклакова и Бабкиным – всё с политической точки зрения[1]. Будут, очевидно, дебаты на собрании сотрудников.
Спасибо, что послали материал в типографию. Со своей стороны, посылаю туда статьи Тимашева, Мельгунова, Вельмина и Коварской, т.<о> е.<сть> всё, что Вы уже видели. У Коварской выкинул конец с небольшими, газетного характера заметками о весенних выставках. Я предполагаю пустить ее статью в отделе «Литература и искусство», а не в заметках. Карта и иллюстрации, по-моему, нам ни к чему. Мы никогда этого раньше не делали и едва ли будем делать регулярно в будущем. Почему же делать исключение для этой статьи? Кроме того, это будет лишний расход. Обо всем этом я ей пишу.
Посылаю Вам статьи Вишняка, Франка, рецензию Тимашева и стихотворения. Вишняк очень просит оставить постскриптум – я предлагал его опустить. Я не стал бы настаивать, так как на этот раз он проявил необычную сговорчивость. Между прочим, он по собственному почину выпустил из постскриптума строки, которые могли бы быть приняты как намек на Милюкова, Маклакова и Бунина.
Статья Франка может кое-кого смутить и религиозным подходом автора, и его проповедническим тоном[2]. Но я считаю, что по существу она очень интересна, а эмпирические его выводы совпадают с основной нашей линией.
Стихов, как видите, много. Я разместил их в том порядке, в котором они, по-моему, должны быть напечатаны. Стихи Ирины Кнорринг мне очень нравятся, и я пустил их вперед. После прослойки из Яблоновского я пустил шесть стихотворений из произведений кружка нью-йоркских поэтов, присланных мне Т.<атьяной> Н.<иколаевной> Тимашевой. Два перевода Биска из Рильке, по-моему, хороши[3]. Из остальных я выбрал наиболее безобидные. Перевод Хаимсона из Бялика был принят М. О. То же относится к четырем стихотворениям Г. Яковлева, которые остались у Вас. Их надо присоединить в конце. Все это займет страниц восемь-девять. Такие случаи бывали у нас и раньше.
Рад, что Вы согласились написать об Эльяшеве. Ничего не имею против того, чтобы соединить резолюцию П.<авла> Н.<иколаевича> <Милюкова> с некоторыми его письмами. Но сколько это может занять места и сумеем ли мы втиснуть это в июньскую книжку?
Зароченцеву, по-моему, можно не отвечать.
Поездка моя была очень удачной во всех отношениях. Я даже как-то освежился и отдохнул.
Шлю Вам сердечный привет от нас обоих и прошу кланяться Татьяне Марковне.
Искренно Ваш М. Карпович
Машинопись. Подлинник. Бланк. BAR. Aldanov. March–Apr. 1946.
№ 255. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
11 апреля 1946
Дорогой Михаил Михайлович,
Только что получил Ваше письмо и рукописи. Еще ничего не прочел, но ужаснулся количеству стихов. Впрочем, прочел постскриптум Марка Вениаминовича и не в восторге: что ж полемизировать с какими-то слухами! Если никто этого о нем не печатал, то, по-моему, отвечать очень странно. Со всем тем не возражаю.
От некоего Шайкевича[1] (балетомана) из Парижа четыре большие главы воспоминаний, – кажется, я Вам о них говорил? Есть кое-что интересное, хотя этот [петербургский] профессионально-эстетский тон немного действует мне на нервы. Рукописи слишком грузные, чтобы Вам их отправлять по почте, да все равно это уже не может войти в 13-ую книгу. Передам Вам 28-го.
Николаевский передал мне огромную рукопись Р.<омана> Гуля. Его воспоминания[2]. От первой главы я был в восторге. Она начинается как роман, написана хорошо, и я думал, что мы приобрели роман, который мог бы печататься у нас с продолжениями после окончания «Истоков». Но оказалось, что это именно воспоминания. Многое очень интересно, однако как же нам поместить 280 страниц воспоминаний? Опять-таки из‑за размеров не посылаю рукописи Вам, – разве только Вы хотите получить тотчас.
Вы уже, верно, знаете из «Таймс» о кончине бедной Лидии Ф.<едоровны> Керенской. Она скончалась вчера утром[3]. Мы с Т. М. послали телеграмму совместно с Коноваловыми и Фрумкиными. От «Нового журнала» не посылали. Если Вы считаете необходимым, пошлите (за счет журнала, конечно).
Прилагаю два чека: один Вам, другой Бабкину. Я не знаю его адреса. Не пошлете ли Вы ему? Мне вдобавок всегда совестно – [за наш] из‑за нашего нищенского гонорара. Не знаю, как быть с гонорарами Гуля, Оболенского, Первухина[4], <М. И.> Балтрушайтис. Переводить деньги по 120 за доллар обидно. То, что Полонский выручит от продажи «Нового журнала» (мы просили его получать с магазинов), едва ли покроет гонорары Зайцева и Шика. Не отправить ли Гулю, Оболенскому и Первухину (адресов двух последних не знаю) продовольственные посылки? Или, может быть, они Вам об этом писали? Всем сотрудникам в Америке гонорары, конечно, уже отправлены.
Я слышал лестные отзывы о книге.
Прилагаю (с просьбой вернуть) интересные письма Керенского[5] и Маклакова. В первом «Русское обозрение» – это «Решен Ривью» (я давно не видел)? Кто такой загадочный писатель в письме Маклакова, я не знаю и ничего не понимаю[6]. Не знает и Николаевский. Еще меньше понимаю фразу Ал. Федоровича: «О статье Денике лучше умолчу». Никакой статьи Денике в 11‑ой книге не было.
М. Сам. сообщила Вам, что Авьерино взял у нее свою рукопись (для переделки?). Она сообщила Вам также, что заседание сотрудников состоится 28‑го вечером.
Т. М. и я шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Рады, что Ваша поездка была удачной.
Зайцев сообщает, что вышлет статью о Мих. Осиповиче. А от Бунина я получил извещение, что дней через 5–6 он пошлет нам рассказ.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 2.
№ 256. М. М. Карпович – М. А. Алданову
11–IV–46
Дорогой Марк Александрович,
Только что прочел в Таймс о смерти Терезы Федоровны <Керенской>. Ужасно ее жаль, и еще больше жаль бедного А. Ф.
Посылаю Вам статью Александровой – по-моему, удачную. На стр.<анице> 10ой меня смутило слово «обставших» (я отметил его вопросительными знаками на полях), но, кажется, так можно сказать. Если найдете нужным исправить – заранее согласен[1].
13ый номер уже переполнен (т.<о> е.<сть> с тем, что уже «заказано», но еще не поступило – Зайцев, Шварц, Николаевский, некролог Эльяшева, кое-какие рецензии). Боюсь, что меньше чем в 352 стр.<аницы> мы не уместимся (и то с трудом) – можем ли мы это осилить по финансовым соображениям?
В отделе беллетристики я предполагаю, что отрывки из Зайцева и Яновского будут таких же размеров, что в этой книге, – 33 и 25 стр.<аниц>. Варшавский, которого больше откладывать нельзя, займет стр.<аниц> 10 (я думаю, что в конце можно было бы сократить «философию», – не знаю, в каком виде Вы его послали в типографию). Стихи займут стр.<аниц> 9–10. «Истоки» сокращать не хотелось бы. Это то, чего все ждут с особым интересом. Если Вы уместитесь в 72 стр.<аницы>, т.<о> е.<сть> на 6 стр.<аниц> больше, чем в этой книжке, то беллетристика в целом займет 150 стр.<аниц>. Если не уместитесь, то давайте дадим меньше отрывки из Зайцева и Яновского. Ведь «Истоки» скоро кончатся, а Зайцева мы будем печатать еще некоторое время. Очень прошу Вас отнестись к этому вопросу не с личной,
