Он развел огонь под медным котлом, стоящим на треноге в центре комнаты. Черные деревянные стены, поросшие осклизлым лишайником, были увешаны пучками сухих растений, издающими дурманящее зловоние, мумифицированными трупами кошек, летучих мышей и ящериц. Вода в котле закипела, заполнив паром помещение. Голый Табунщик призраком передвигался в этом тумане, бормоча под нос: "…Sic, recipe[28]: внутренний жир кошки, настойка бешеной вишни, две унции щелочи, кровь черной жабы. А где Atropa Мandragora? [29] Ага, вот она! А теперь шерсть волка и Cuphronia Antiquorum[30] – растереть их в ступке". – Острый удушливый аромат поднимался из котла, рваные клочья пара выстраивались в причудливые фигуры. Огонь погас, лишь угли вспыхивали в темноте. Варево булькало все медленнее. Табунщик погрузил в горячую смесь обе руки и начал втирать зелье в кожу. Лицо его побелело, зрачки расширились и засветились во тьме красными точками. Движения человека становились все неувереннее, он передвигался по комнате, словно пьяный, роняя на пол все, что попадалось на пути и шаря во тьме руками. Наконец рука его наткнулась на что-то твердое. Он нащупал волчий череп, покрытый ошметками побуревшей шерсти и нежно прижал его к груди. Ноги колдуна подкосились, он повалился на колени и положил фетиш на пол перед собою. Бормотание стало громче, Табунщик запел песню на омерзительном языке, завывая и размахивая руками. Звуки, которые он издавал, становились все более нечленораздельными, превращаясь в собачье поскуливание. Человек упал на пол, тело его сотрясли конвульсии. Иней на досках плавился, превращаясь в черные дымящиеся лужицы.
Дом содрогнулся всем телом. Дикий волчий вой прорезал ночь, черные вороны разом загалдели и захлопали крыльями в потревоженном лесу.
Тьма спустилась на землю.
ГЛАВА 16.
Лека и Демид тряслись в пустом ночном автобусе, громыхавшем, как консервная банка. Водитель мчался, словно за ним гнались черти, и Лека подлетала на каждом ухабе, цепляясь за Демида. В другое время она охотно посмеялась бы над такой гонкой, но теперь ей было не до шуток. Леку знобило, она чувствовала каждой частицей своего тела, как что-то ужасное надвигается на ее жизнь, на город, на весь мир людей.
– Демид, перестань! Не заставляй водителя так гнать! Разобьемся к черту.
– Я тут не при чем. Шофер дико испуган, он в панике. Смотри – страх висит в воздухе, его можно потрогать пальцами, как липкую паутину. Никогда не видел ничего подобного. Ты чувствуешь это?
– Да. Дем, что это?
– Это враг. Скоро он должен придти. Сколько сейчас времени?
– Без четверти двенадцать.
– Надеюсь, к двенадцати мы будем на твердой земле, а не в этой трясучей коробке. Ладно, попытаюсь успокоить шофера, а то в самом деле в столб въедем.
Автобус поехал медленнее. После минутного молчания Демид заговорил.
– Слушай, Лека, ты еще помнишь адрес какой-нибудь наркоманской хазы?
– Конечно. Даже вспоминать тошно. Давай не будем об этом, ладно?
– Нет, мы должны поехать в такое место.
– Зачем? Что еще взбрело тебе в голову? Хочешь разыскать там Табунщика?
– Нет. Мне нужно уколоться.
Лека едва не свалилась с сиденья. Шутки Демида часто переходили всякие разумные пределы, но эта была просто вопиющим кретинизмом.
– Дем, ты сбрендил? Кончай дурака валять!
– Я не шучу. Мне на самом деле необходимо ввести себе в кровь некоторое количество опиума.
– Дем, ну перестань, пожалуйста. Ты же не знаешь, что это такое. Кто знает, как это на тебя подействует? А вдруг ты умрешь? Ты же не такой, как все люди, – Лека едва не плакала. – Демочка, милый, ну прошу тебя, не надо. Как я жить-то без тебя буду?
– Не бойся. Я могу нейтрализовать любой яд в своем организме. Помнишь, как я пил водку?
– Да. Но ведь водка не наркотик.
– Не один ли черт? Поехали!
– Ну зачем, зачем тебе это нужно?
– Нужно, нужно. Я должен вспомнить что-то. Какую-то информацию, спрятанную на запасной полке в моей памяти. Она может быть важной ступенькой, ключом к происходящему. Я мучаюсь, и понимаю, что не могу вспомнить это обычным путем. А сейчас вдруг осознал, что наркотик может мне в этом помочь.
– Чушь собачья! Почему наркотик? Может быть, использовать гипноз? Помнишь, профессор говорил?
– Нет, это как мертвому припарки. Меня вообще нельзя погрузить в гипнотический транс. В моем мозгу все блокировано-переблокировано – черт ногу сломит. И вообще, хватит спорить. Выходим. Здесь должна быть квартира, где продают то, что нам нужно.
– Откуда ты знаешь?
– Ты об этом сейчас подумала. Пойдем.
– Ну ладно. Только давай договоримся – возьмем ампулы и пойдем домой. Дома я сама сделаю тебе чертов укол. Не хватало тебе еще только в подобном гадюшнике торчать.
– Нет, колоться буду здесь, на хате.
– Ты что, специально делаешь все мне назло?
– Понимаешь… – Демид смущенно улыбнулся. – В самом деле, черт его знает, что со мной случится, когда на меня начнет действовать эта дрянь? Может, я все вокруг вдребезги разнесу? Уж лучше тогда здесь – по крайней мере, жалеть нечего. А дома – компьютер, аппаратура уникальная. Такие вот дела.
– Нечего жалеть, значит? – Лека провела ладошкой по щеке Демида. – А меня не пришибешь под горячую руку?
– Ни за что. Что я, дурак, что ли?
* * *
Демид отвернул лицо и сморщился, когда тупая игла вошла в его вену. Он лежал на вытертом ковре. Все места на двух потрепанных диванах были заняты – вмазанные наркоманы валялись на них в ожидании "прихода", закрыв лица полотенцами. Интересно, что за физиономии таились под этими тряпками? "Не все ли равно, что там за рожи? Наверняка, тебе захочется набить какую-нибудь, – подумал Демид. – Тебя это не касается. Ты должен вспомнить – вот твоя задача. Вспомнить…" Лека сидела рядом на корточках и настороженно вглядывалась в глаза Демида. Дема попытался улыбнуться ей, но одеревеневшее лицо уже не слушалось его. Лека уменьшалась в размерах, и Демид внезапно осознал, что удаляется от нее все дальше и дальше. Он закрыл глаза и погрузился в темноту.
* * *
Демид попытался шевельнуть рукой, повернуть голову, но тела не было – только темнота, разреженная, как космос. Демид скользил в ней бесплотной тенью. Ощущение было удивительно знакомым – словно он пребывал в таком состоянии уже не раз.
Но мир все же существовал где-то – голоса раздались в отдалении и Демид поспешил к ним, как к невидимому маяку. Мрак рассеивался, сквозь коричневую мглу проступали очертания знакомой комнаты: компьютер на столе, сейфы с непонятными знаками, путаница проводов. Лаборатория Алексея – несомненно, это была она.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
