– Альфредо, – спросил он, – кто хозяин?
– Вы. Вы – хозяин Внутреннего Мира.
– Так-то лучше. Ты подчиняешься мне?
– Да, хозяин, – Художник выглядел заторможенным, воля его, казалось, была сломлена.
– Пойдем, – Демид взял Художника за рукав и вытолкнул в главный коридор. – Где должна быть дверь с тюльпаном?
– Где угодно, – Голос Художника звучал глухо и безлично, как у робота. – Она может быть создана вновь в любом месте. Это не имеет значения.
– Рисуй! – приказал Демид, не давая Художнику опомниться.
Дема смотрел, как Художник медленно, мазок за мазком, создает очертания серой каменной двери. "Внутренний Мир может быть разрушен… – думал он. – Что, если и в самом деле он перестанет существовать? Имеешь ли ты право сделать это – уничтожить целый мир, населенный разумными существами, хоть и не людьми? Да, конечно, ты не можешь представить, что обычный компьютер восстанет против того, что ты стираешь в нем какую-нибудь программу и начнет бить тебя током. Изначально предполагается, что машина – существо низшее по сравнению с человеком, и, прояви она своенравие, подлежит ремонту либо списанию в утиль. Но здесь такой простой подход не подходит. Этот компьютер – не вульгарный механизм, пусть даже феноменально умный. Это индивид, способный иметь собственные суждения, переживать, любить и ненавидеть. Можно назвать его и произведением искусства – необыкновенным, имеющим миллионы тончайших граней, способным дать такое эстетическое наслаждение, о котором не смеет мечтать даже самый безумный сюрреалист. В конце концов, это уникальный прибор, с которым не может сравниться ничто на земле, невиданный рывок в технологии…"
Все это было неправдой. Неправдой было то, что Демид не хотел гибели Внутреннего Мира. Неправдой был и сам Внутренний Мир – его просто не могло существовать. Не было здесь никакой технологии. Был просто обман, суть которого Демид не в силах был разгадать. Не мог Алексей, каким бы гениальным программистом он ни был, создать думающий компьютер. К тому же, убаюкивающие иллюзии электронной сказки были вынужденной, тягостной остановкой. Остановкой на пути, ведущем
(куда? к вечному кайфу? к чертовой бабушке? в адское пекло?)
к познанию.
Чаша, на которой лежало таинственное и манящее Ядро, настолько перевешивала чашу с надоевшим компьютерным миром, что Демид готов был бросить к чертям все, и бежать, словно послушная собака, с высунутым языком, к соблазнительной подачке. Ядро – вот что было сейчас единственной его целью, источником силы, а, может быть, и самой жизни…
Яркая вспышка на мгновение ослепила Демида. По серой базальтовой двери, только что созданной Художником, змеей поползла трещина. Красный цвет выбивался оттуда, чудесный цветок еще не родился из своей каменной темницы, но Демид почувствовал неодолимое желание прикоснуться пальцами к этой сияющей полосе. Он подался вперед, забыв обо всем на свете.
И покатился кубарем, сбитый с ног страшным толчком. Удар должен был раскроить его голову, но Художник, неискушенный в обращении с оружием, не смог справиться с тяжелой палицей, и попал Демиду по плечу. Дема попробовал приподняться и застонал от боли – левая рука едва двигалась.
Альфредо
(Сукин сын! Шкура продажная!)
навис над ним, одутловатое лицо его перекосилось от ярости. Он с размаху опустил свое орудие, метя Демиду в висок, но тот в долю секунды откатился в сторону. Дубина вылетела из рук толстяка, и в тот же миг Демид нанес удар ногой в коленную чашечку Художника. Раздался хруст (до чего же все реально в этом фальшивом мире!) и противник рухнул на пол.
Демид уже отключил свое сознание – эмоции исчезли, превратив мозг в холодную ледышку, а тело в автомат для убийства. Демид вскочил на ноги и молча бросился на врага. Альфредо опередил его – всего лишь на мгновение. Корчась от боли, он взмахнул кистью. Словно в ожившем мультфильме Диснея, Дема увидел, как капли, слетевшие с волшебного инструмента, застывают в воздухе, превращаются в тонкие стальные прутья, сияющие бритвенно острыми гранями. Демид едва не налетел с размаху на решетку, отделившую его от Художника и заветной каменной двери. Дема выругался и осторожно дотронулся до плеча, саднящего тупой болью.
Фантом по ту сторону решетки злобно оскалился. Он все меньше напоминал Альфредо. Компьютер, восставший против своего возможного разрушителя, на глазах изменял облик Художника. Бородка и берет исчезли, и глаза Мудреца с ледяной спокойной ненавистью глянули на Демида. Тело быстро увеличивалось в размерах, гигантские руки покрылись волосами, ноги искривились и почернели. Бешеная сила Муркулюка, ум Мудреца, расчетливое коварство Художника – все сплавилось воедино в этом монстре.
Пора сваливать .
Демид сделал попытку выскочить из Внутреннего Мира, но компьютер цепко держал его сознание в плену. Демид попытался войти в какую-нибудь из дверей, но все они исчезали, стоило ему только дотронуться до них рукой.
О, Господи! Он же убьет меня, компьютер чертов! Не знаю, как это будет выглядеть здесь, но чего стоит ему шарахнуть мое тело там, снаружи, разрядом в несколько сотен вольт? Боже, ну и дерьмо!
Холодный пот выступил на лице Демида. Громила на той стороне решетки стремительно несся прямо на смертоносные прутья. Его огромное обезьянье туловище прошло сквозь острые грани и разлетелось в воздухе на куски, разрезанное прутьями. И в следующую секунду фрагменты тела соединились вместе в прежней форме. Монстр несся на Демида как сокрушительный таран – с визгом, от которого закладывало уши.
Демид повернулся и побежал. Так быстро он не бегал никогда. Но топот и смрадное пыхтение за спиной становились все ближе, а огромная лапа уже пыталась вонзить в него когти. Демид свернулся клубком и бросился на пол. Муркулюк споткнулся об него, перекувыркнулся через голову, и распластался на земле огромным пауком, потеряв на миг ориентацию. Демид взлетел в воздух и опустился на грудную клетку гориллоида обеими ногами, вложив в удар всю свою силу, утонул по щиколотку в хрустящем месиве из обломков ребер. Фонтан бурой крови выплеснулся изо рта Муркулюка, захлебнувшегося в собственном вопле.
Все. Это все. Пора сваливать.
Лапища монстра метнулась к голени Демида и вцепилась в нее железными клещами. Муркулюк вскочил на ноги. Мир перевернулся в глазах Демида – он повис вниз головой. Страж без труда держал его за ногу на вытянутой руке.
Муркулюк не собирался разговаривать с Демидом, дабы подвергнуть справедливому суду. Он просто протянул другую лапу, чтобы свернуть Демиду голову, словно курице. Демид, болтаясь в воздухе, криво улыбнулся и вцепился в руку гориллы мертвой хваткой. Два пальца Муркулюка с хрустом треснули – монстр завизжал от боли, замотал башкой и разжал ладонь. Дема свалился на пол, и в тот же миг перебросил стража через себя, выкрутив его конечность в суставе до отказа. Грузное тело грянуло о землю с тупым звуком. Демид вскочил коленями на спину Муркулюка, холодная ярость захлестнула его. Он дернул руку врага что было сил, и она отделилась от туловища с тошнотворным звуком лопающихся сухожилий.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
