он стал. Талантливого ученого, изобретателя и просто доброго малого. Хоть он и не хватал звезд с неба, не был способен сражаться наравне с другими сурии, но все еще был умнее большинства молодых людей своего возраста и никогда не позволял себе издеваться над слабыми.
«Верно, я – хороший сын. Родители просто этого не замечают, но я докажу им, что мной можно гордиться».
Спустя несколько часов Хайя по какой-то причине вышел из своего обычного состояния. Его словно выдернули из-под толщи воды, и тогда он услышал разговор проходящих мимо стражников.
– …так это оказалась какая-то малолетняя сучка!
– Нет, правда?! Пробралась в саму лабораторию незамеченной? Она что, сурии?
– Оказалось, что да. Хотя говорят, что она всю жизнь проработала на рудниках. А теперь вдруг решила пойти против системы и выкрасть разработки Хинга! Небось думала, что сможет продать их подороже. Все-таки сейчас изобретения можно покупать только через торговую ассоциацию Карбора. Только представь – по всему Скидану кто угодно начал бы строить водопроводы! Сколько бы денег мы потеряли?
– Вот это точно… Только подзаработали золотишка, зажили, а тут какая-то девчонка…
– Эй, подождите! – вдруг завопил Хайя так громко, чтобы его было слышно даже из «девы». Его сердце бешено колотилось, а пот с новой силой потек по рукам. – Как выглядела та девушка?! Как ее звали?!
– Это что… молодой господин Кардор? – зашептал один из стражников. – Нам можно с ним говорить?
– Не знаю, но лучше ответить… Кто знает… Прямых указаний не было. – Стражник чуть помолчал, а затем, повысив голос, ответил Хайе: – Да кто бы знал ее имя! Говорят, что это мелкая девчушка с короткими волосами!
– Во что она была одета?! – Хайя перешел на крик.
– Хм… Говорят, ее одежда была сделана из лоскутов дворцовых нарядов. Потому все и уверены, что она – воровка. Каким образом кто-то с рудников мог иметь доступ даже к дворцовым мусоркам?
– Верно, верно! Всех этих шахтеров да и в бездну бы…
– Какую там бездну! Ты ведь знаешь, что делают с теми, кто пробирается в лаборатории…
– Выпустите меня!!! Сейчас же выпустите!!!
Хайя вопил так, что тряслись стены, что закачалась «дева», в которой он сидел. Иглы уже так глубоко вошли в его кожу, разрывая плоть, что по нему водопадом стекала кровь.
Но стражники испугались и быстро унесли ноги. А Хайя остался наедине с собой и своим отчаянием. Он тряс «деву», бился внутри, подобно посаженной в клетку дикой птице, но ничего не мог поделать.
И тогда он впервые воспользовался металлической дэ не для создания изобретений. Иглы гнулись и падали вниз под ноги карборцу, но этого было недостаточно, чтобы сломать механизм, чтобы выбраться наружу.
Хайя в отчаянии закричал. Он сконцентрировал всю свою дэ внутри, а затем почувствовал разрастающееся в груди тепло. Замкнутое пространство озарила вспышка, а в руки юноши упал лук. Было слишком тесно, чтобы расправить плечи, но Хайя опустил оружие дэ вниз и натянул тетиву. Из его дэ образовалось сразу несколько стрел, которые пробили деву насквозь. Он стрелял снова и снова, пытаясь приноровиться и попасть в удерживающий его внутри механизм. Когда это произошло, он с грохотом вывалился наружу, а та машина, что столько лет привносила в его жизнь страдания, развалилась на части. Юноша вдруг ощутил, как весь тот мир, в котором он жил до этого момента, в одночасье рухнул.
Хайя одним точным попаданием стрелы сломил замок на темнице и побежал.
«Были бы у меня! Крылья! Эти бездновы крылья!»
Он мчался по коридорам с таким лицом, весь мокрый от крови и пота, что никто не смел его останавливать. Тем более что в руках он все еще держал оружие дэ. В тот день каждый слуга дворца с облегчением подумал, что бесконечные страдания их молодого господина подошли к концу. Но они ошибались.
Хайя несся по улице прямо в сторону лаборатории. По тому, что юный сурии слышал из разговоров и газет, он примерно представлял, где теперь располагался дом Хинга. Карборец впервые от всей души проклинал кого-то. Хинг не только украл разработки и славу Хайи, теперь он еще позарился на что-то куда более дорогое. Куда более близкое и важное. То, что при утрате невозможно будет воссоздать из металла.
Юноша сносил все на своем пути. Про оружие дэ в своих руках и то позабыл. Редкие прохожие расступались перед ним в ужасе.
Когда Хайя оказался у лаборатории, он не побежал к главному входу. Он знал, что никто так просто его не пропустит. Юноша обежал странное здание, словно выросшее за несколько недель из земли, вокруг. И замер. Впереди распростерся невероятного размера котлован, куда сбрасывали ненужную руду и мусор. Работники, что таскали мешки, были грязными, провонявшими отходами, они сгибались под тяжестью поклажи, но все равно шли вперед с тупым упрямством на лице.
Внимание Хайи привлекла процессия, которая тащила что-то странное на носилках. Карборец бросился к ним и не ошибся – срывая ткань с носилок, он находил на каждых закостеневший труп, покрытый слоем железа.
Хинг оказался крайне жадным ученым. Мало кто из скиданцев догадывался, но карборцы, умирая, превращались в куски руды. Многие гнушались использовать трупные материалы для строительства, но учитель Хайи, видимо, посчитал, что это чересчур расточительно – хоронить руду, которой еще можно воспользоваться. Потому все эти перепуганные рабочие и несли тела туда, в котлован, чтобы в дальнейшем, когда трупы полностью превратятся в куски металла, их можно было использовать.
Никто не останавливал Хайю. А он просто хотел убедиться, что у них еще есть шанс. Что то совместное будущее с Уменой, о котором он только начал мечтать, было возможно.
Но юноша уже понимал, что эта жизнь не даст ему возможности быть счастливым. Не позволит так просто избавиться от сожалений и чувства вины.
Сорвав очередную ткань, он заметил знакомое лицо. Слава духам, девушка была убита точным ударом цепи в сердце. Хайя не испытал злости. Лишь внутри словно что-то с глухим стуком упало в разрастающуюся пустоту.
Он коснулся холодной руки, но вдруг нащупал в ней что-то. До самого конца смелая сурии сжимала в руках обрывок рукописей Хайи. Видимо, за ними она и пробралась в лабораторию. Если бы они обнародовали расчеты Хайи, сделанные его рукой, то доказали бы вину Хинга.
Юноша долго стоял, глядя в лицо когда-то любимой им девушки. Он еле слышно плакал, но не замечал этого. Отломав кусочек недавно образовавшейся руды на теле Умены, он подал знак рабочим, чтобы те продолжали работу,
