Леа очень хотелось, чтобы ее любили. Ей было непонятно, чего хорошего можно добиться, когда муж бьет жену, а та в ответ его ненавидит. Она не верила, что большинство мужчин стараются жить с женами в мире и что порядок, заведенный в родительском доме, не был правилом для всех семей. Она очнулась, только когда Реднор чокнулся с нею кубком.
— Это я виноват? — спрашивал Роджер. Голос его вновь стал ледяным. — А разве это не твой приказ, Реднор? Разве не ты хотел избавиться от меня? Валлийцами раскомандовался. Думаешь, ты и мне можешь указывать, что да как делать?
— Ради Бога, Херефорд! Ты начинаешь напоминать мне Пемброка. Мне нет дела, что ты вбил себе в голову, но я не хочу от тебя избавиться! Я не раскомандовался! Мне хватает хлопот на собственных землях, а ты говоришь про валлийцев… Сядь, пожалуйста. Я надеюсь, мы можем извлечь выгоду из твоих проблем с королем. Ты ведь слышал, что сюда едет Генрих Анжуйский, но вряд ли знаешь некоторые важные детали…
— Конечно, слышал. Неужели ты думаешь, мы с Честером ввязались в эту историю со Стефаном, чтобы усесться на трон самим?
— Из твоих слов я понимаю, что ты ничего не знаешь.
— Я же человек ненадежный, зачем мне говорить? Ты думал, я сразу Стефану донесу, чтобы тот денег отсыпал? — Было видно, что молодой человек обижен не на шутку.
— Роджер, прости, но тогда ты был небезопасен.
Херефорд со стоном вскочил на ноги.
— Да сядь ты, наконец! — одернул его Реднор. — Подумай сам! Ты присягнул Пемброку и Честеру. Значит, твоя обязанность рассказывать своим друзьям, что и где ты слышал. Ты никому зла не хочешь, я знаю, но вот Честер иногда ведет себя весьма неумно, а Пемброк вообще предатель.
Леа подала ему в руки кубок с вином. Роджер тяжело плюхнулся на свое место и стал потихоньку успокаиваться.
— Отрицать всего этого я не могу, — тихо сказал он. — Ты так любезен, что даже не сказал, что и я, а не только Честер, особым умом не отличаюсь.
— Не торопись. И не смотри на меня исподлобья. Я доверяю тебе так, как доверяют друг другу мужчины. А теперь послушай меня. Генрих едет сюда, но дело в том, что он здесь никому не нужен. Ни Мод, ни Глостер не дадут ему ни одного солдата, ни одной монеты… Генрих должен отправляться домой, и чем быстрее, тем лучше. Но нельзя допустить, чтобы он попал в руки Мод. Леа, куда Джайлс запрятал те бумаги? Ага, вот они. Читай, Роджер.
Реднор запахнул на груди рубаху и сделал Леа знак, чтобы она принесла еды — Херефорд будет долго читать.
— Если то, что здесь написано, правда, то Стефан, ввязавшись в войну, не выиграет ее.
— Верно, а потому кто-то должен перехватить Генриха, кто-то, кому он поверит. Ни Филипп, ни я поехать не можем. — Кейн замолчал, не сводя с Роджера глаз. — Я бы остался и попробовал освободить Честера.
— Ты хочешь, чтобы на восток поехал я?
— Да.
— Но я видел мальчишку всего один раз! Он не вспомнит меня.
Кейн улыбнулся.
— Он вспомнит твоего отца. Он получит письмо от Роберта Глостера о твоих достоинствах. Он получит письмо от меня, где я скажу, что ты человек надежный. Кроме того, ты передашь ему бумаги от Стефана.
— А может, это мой долг, а не твой — вытаскивать Честера?
— А что ты можешь сделать для него? Даже если король или королева примут тебя, едва ли они станут слушать.
— Но не будет ли мой отъезд выглядеть как побег?
— Какое тебе дело до того, как это будет выглядеть? — огрызнулся Реднор. — Не все ли тебе равно, что думают о твоих поступках дураки? Есть дела поважнее. Тех пленников, которых ты взял для меня на турнире, надо перевезти в Пейнкастл. Эти люди могут нам с Честером хорошо помочь.
— Вот что я думаю. Королева страшно боится, как бы вся эта история не стала известна совету. Может, лучше оставить пленников здесь? Чуть что, мы их сразу…
Реднор встал и жестом позвал Херефорда к накрытому столу. Он был в смятении — как рассказать о своем новом замысле Роджеру? Однако хорошая еда и доброе вино сделали свое дело — страсти поутихли.
— А я не хочу вытаскивать их на совет. Я хочу лишь припугнуть Мод их рассказами, после чего она уговорит Стефана отпустить Честера. Но так просто расстаться с Честером Мод не захочет. Ей обязательно нужно будет наказать его, причем с пользой и для себя и для короля. Я собираюсь предложить Честеру отдать часть своих владений как выкуп за свободу. Надеюсь, ты проедешь по тем местам и убедишь баронов, что это необходимо.
— Нет!
Реднор уговаривал Роджера не один час. Уже сменили свечи, поставили на стол новую еду, а Кейн все говорил и говорил. Потихоньку Роджер начал уступать, он уже соглашался, что те владения, о которых упоминал Реднор, особой ценности для Честера не представляют. Либо это какая-то глушь, либо по соседству с замками Стефана. Зачем Честеру лишние хлопоты?
Но все-таки Херефорд рвался в бой. Для него это было дело принципа. Если бы только Реднор сказал, где прячут Честера, то он, Херефорд, собрал бы вассалов Честера и освободил друга.
— Роджер, в пятнадцатый раз я прошу тебя проявить хоть каплю понимания. Это может плохо кончиться для Честера.
— Мы должны сражаться, — упирался Херефорд. — У нас есть права, а если Стефан забыл об этом, мы ему напомним. Ты говоришь, Генрих едет. Давай уберем Стефана, а с Честером разберемся позже.
Терпение Реднора было уже на пределе.
— Кто будет убирать Стефана? Ты один? Сколько раз я тебе уже говорил, что сейчас не время для войны. Даже если мы посадим этого мальчика на трон, кому от этого будет польза?
— По-моему, на моих землях порядка больше.
— Роджер, Херефорд — не вся Англия. Кроме того, твои вассалы приняли тебя спокойно из уважения к твоему отцу и твоим собственным заслугам. Ты забываешь, что вокруг Стефана много людей недобрых. Причем, посади на место Стефана Генриха — все равно ничего не изменится. — Вдруг Реднор уронил голову на руки. — Роджер, я больше не могу разговаривать, я чертовски устал. Ступай домой, а завтра встретимся. Думаю, что страшное уже позади. — Он потрепал Херефорда по плечу и с грустью добавил: — В твои годы я мог веселиться ночи напролет…
Уже стоя в дверях, Херефорд обернулся, на губах у него играла озорная улыбка.
— Ты прав, когда у тебя не было жены, ты был менее сонлив. Ухожу, уже ухожу. А кубками бросаться не надо, разобьешь. — И он юркнул в коридор.
Слово «жена» напомнило Реднору о сегодняшнем утре.
— Леа, — загудел он, едва закрылась дверь. — Леа, я был так груб сегодня, прости. Конечно, это твоя спальня, но мальчик был ужасно расстроен.
— Я все понимаю. Иди ко мне, — тихо сказала Леа.
— А ты не сердишься?
— Иди ко мне. Хватит разговоров.
— Но ты мне не ответила.
