— Верно, — вставил Джайлс. — Певенси на берегу моря и надежно защищен со всех сторон. Гонт может и не уезжать оттуда — Стефан все равно, его не достанет.
— А я думаю, что все-таки это опасно, — сказала Леа. — Вы плохо знаете моего отца, он возьмет и впустит короля в замок.
— Он не сделает этого, — обронил Реднор и угрюмо посмотрел на жену. — Замок окружен водой. В случае чего жители могут на лодках уйти в море. Нет… Певенси взять невозможно. Разве что… Нет, мы все предусмотрели. Как вы думаете, зачем с королем поехали Глостер, Лестер и другие лорды? Убедить короля, что в замок лезть бесполезно. Даже Филипп… мой бедный Филипп! Если бы я только знал, что он тоже поедет! Я бы ни за что не стал посвящать его в наши планы!
— Мы все обречены на смерть, — сказал Джайлс. — Может, и к лучшему, что он уехал.
Реднор долго молчал. Смириться с потерей Филиппа было ему тяжело.
— На этой неделе Стефан вернется, — сказал, наконец, Реднор, — Пемброк будет в Уэльсе, а я буду лежать в постели, как будто и не произошло ничего.
— Однако, — заметил Джайлс, — Пемброк может доставить нам кучу хлопот. Честер в тюрьме, земли Фиц-Ричарда, того и гляди, приберут к рукам… Тебе надо подумать об этом.
— Херефорд получил урок. Впредь будет осмотрительнее.
— С ним не мешало бы поговорить, — сказал Джайлс, — а то ему еще взбредет что-нибудь в голову.
— Теперь необходимо заняться Честером. В этом деле мне нужна помощь Херефорда. — Кейн наклонил голову. — Но ты за ним сейчас не отправляй, поговорим с ним позже.
Теплая ладонь легла ему на шею.
— А теперь я хочу поразвлечься, — сказал Кейн.
— Куда ты собрался? Мне поехать с тобой? — недоумевая, спросил Джайлс.
— Нет, ты мне не нужен, — рассмеялся Реднор. — Вот с кем хотел бы я остаться наедине, — сказал он, притягивая к себе Леа.
Джайлс захохотал и понимающе кивнул головой.
— Человек должен не только сам родиться, еще и ребенка сделать. И в этом у него не должно быть помощников.
Леа отошла к окну, лицо ее горело от смущения. Когда-нибудь она наберется мужества и скажет ему, что постель ей в радость не только потому, что они делают там детей. Он, наверное, рассмеется над ее глупостью.
Реднор тихо подошел к жене и поцеловал ее в затылок. Леа откинула назад голову — тепло его ласк было приятно ей. Кейн прижался к ее спине и взял в ладони грудь. Леа почувствовала, как наливается желанием его тело, и у нее сладко закружилась голова. Вдруг едва слышно скрипнула дверь. Реднор мгновенно поймал этот звук.
— Ну, хоть когда-нибудь можно побыть без твоих служанок?
Испуганная Элис в одно мгновение выскочила из комнаты, но на ее месте как из-под земли вырос Херефорд. Щеки и глаза его пылали огнем. Было видно, что он ужасно злится.
— Ты же вчера был при смерти… Или ты просто не хотел меня видеть? Так лучше честно признаться.
— Херефорд, подожди! — Реднор виновато посмотрел на жену — она все еще стояла на коленях. Он услышал, как Херефорд побежал по лестнице вниз. — Ступай, — вздохнула Леа и откинулась к подоконнику. — Ступай, догони его.
— Задержите его! — выбегая в коридор, закричал Реднор. Ему совсем не хотелось гоняться за Роджером по улицам Лондона.
Реднор сбежал вниз, в холл. Там Роджер отбивался от солдат. Впрочем, они особенно и не приближались к нему, просто стояли кольцом.
— Роджер! Дай мне хоть слово сказать! — Он пробился сквозь группу воинов и несколько мгновений молча стоял перед Херефордом, пока тот выливал на Реднора свою обиду и гнев, а потом не выдержал и рассмеялся. — Позволь мне все объяснить, а потом можешь злиться, — подошел он к другу и обнял его. — Только сначала давай поднимемся наверх. Там нам никто не помешает.
— Но сначала убери оттуда эту маленькую лживую стерву, на которой ты женился! — обиженно заговорил Роджер.
Реднор помрачнел, но только на мгновение. Кейн не мог всерьез обижаться на него.
— Ты горячишься, — медленно произнес Реднор, — но я пропущу твою грубость мимо ушей, хотя это не лучшие слова, которые ты мог бы сказать о моей жене. У тебя есть повод сердиться на меня, но она здесь ни при чем. Однако я очень хочу помириться с тобой… Если ты настаиваешь, Леа посидит в другой комнате, пока мы с тобой будем разговаривать.
— Да, я настаиваю, — огрызнулся Херефорд. — Она тебя к рукам прибрала, и ты своими мозгами уже не думаешь.
Повернувшись к жене, Реднор резко скомандовал:
— Леа, ступай, найди себе какое-нибудь дело. Мне нужна на некоторое время эта комната.
Обстоятельства вынуждали Кейна показать свою власть над женой.
Леа присела в глубоком реверансе. Она никогда этого раньше не делала, кроме как в шутку. Когда она выпрямилась, и Херефорд и Кейн увидели, что по ее лицу градом катятся немые слезы.
У Реднора не было времени нежничать с Леа — Херефорд сейчас был для него важнее. Но у Роджера сердце дрогнуло.
— Миледи, не плачьте, — торопливо сказал он. — Не надо никуда уходить. Сомневаюсь, что вы услышите что-то новое в этом разговоре.
— Относительно моих дел ты прав — она знает все, — сказал Кейн.
Прохладное терпкое вино в больших серебряных кубках пошло всем на пользу. Роджер прислушался к Реднору лишь один раз — когда тот заговорил, что, дескать, теперь Мод возьмется за Леа.
— Ей не удалось отправить меня на тот свет. Она обязательно попробует сделать это еще разок. Она знает, как я люблю свою жену, — он улыбнулся Леа, — и думает, я стану плясать под ее дудку, если она возьмет Леа в заложницы.
— Мод собиралась выкрасть Леа перед турниром?
Реднор кивнул и с облегчением посмотрел в глаза другу. Слава Богу, наконец, он достучался до него.
— Послушай. Я получил записку от Элизабет Честер. Она предупреждает меня, чтобы я не приводил к себе в дом женщин. Сам понимаешь, я не очень-то обрадовался этому письму. Однако, я думаю, она хотела предупредить, что Леа нельзя прятать у меня в доме. Мой дом будет первым, где ее станут искать. О Господи, какой кошмар! Когда я последний раз разговаривал с ней… — Он закрыл глаза. По его лицу было видно, что ему стало плохо.
— Ты не сказал ей, что твои женщины — не ее дело? — Реднор то ли шутил, то ли предупреждал.
Херефорд нервно вздрогнул и покачал головой.
— Да она из меня печенку вынет. Я должен был сходить помириться с ней.
— Херефорд, ты смелее меня. Я на твоем месте скрылся бы куда-нибудь лет эдак на десять. Может, потом она и подобреет…
А Леа, слушая эту болтовню, недоумевала — что это за женщина, при воспоминании о которой бледнеют двое взрослых мужчин. Похоже, Элизабет Честер обладала немалой властью. Ее наверняка из собственной спальни никогда не выставляли. Леа вспомнила Элизабет — красива, жизнерадостна, остра на язык. Однажды Леа тоже решила дать волю языку и заплатила за это пощечиной. Как же защищаться от тяжелой руки мужа?
