Как-то раз в конце сентября Кейн вернулся с королевской охоты. Он был так грязен, что Леа наотрез отказалась пускать его на порог, приказав слугам принести воды прямо во двор. Реднор основательно разозлился. Впрочем, он был расстроен еще с утра из-за Херефорда. Роджер вместе с Джайлсом ехали на восток с письмами короля и пленниками, взятыми на турнире. Реднор отлично знал — за каждым шагом Херефорда следят, и хотя он постарался обезопасить своих посланцев, но всего предусмотреть не мог, а в дороге случалось всякое. Копившееся напряжение искало выхода и находило его в гневе, без особых причин изливавшемся на окружающих. Когда Леа задала ему какой-то пустяковый вопрос, он огрызнулся, и она поняла, что мужа сегодня лучше не тревожить. Она отошла в сторону и тихо отдала приказания слугам насчет ванны и кубка горячего вина, сдобренного специями. Задумавшись о своем, Леа пропустила мимо ушей вопросы Кейна.
— Были еще какие-нибудь новости? — в третий раз раздраженно спросил он.
— Я тебе уже дважды сказала — только то, что Херефорд выехал из города, — нервно ответила Леа. — Прошло еще слишком мало времени.
Кейн зашагал по комнате.
— Проклятие! Терпеть не могу сидеть и ждать! Леа поджала губы, понимая, что надо промолчать. Кейн стукнул кулаком по шкафу и подошел к жене. Легонько дернув ее за косу, он спросил:
— Ты что-то очень тихая. Из-за дождика грустно? Или это я на тебя тоску навожу?
Леа едва сдержалась, чтобы не огрызнуться: в последнее время сдерживать себя ей становилось все труднее, однако она понимала, что причина раздражительности — в ее состоянии. Поэтому она изо всех сил старалась держать себя в руках и не позволять эмоциям брать верх над разумом.
— Нет, — покорно ответила она, — мне с тобой никогда не грустно. Я… наверное, это действительно из-за погоды. Тяжелый год нам предстоит…
Он словно взвесил на ладонях тяжелые золотые косы.
— Из Пейнкастла плохие новости, там совсем нечего есть. Нужно охотиться, чтобы добыть мяса, иначе слуги умрут с голоду.
— Слуги могут умереть с голоду?! — с ужасом переспросила Леа. — И ты будешь сам добывать им еду?
Реднор вздохнул. Откуда об этом знать девочке, которая всю жизнь провела в замке, среди достатка и сытости.
— Леа, они не могут охотиться сами, у них нет такого права, и я им его не дам — одному Богу известно, во что может обернуться такая свобода. Но им нечем кормить скот, у них нет зерна, чтобы выменять на рыбу или мясо. Они умрут, если не помочь им сейчас…
— Даже если так, что из того?
— Особенного ничего, только кому тогда сеять хлеб в следующем году?
— Но они же не все вымрут!
— Хорошо, попробуй посмотреть на это с другой стороны. Их предки, так или иначе, присягнули нам на верность. Мы должны заботиться о них, защищать от врагов.
— Бог тебе судья, Кейн. Своим усердием сохранить мир ты уже всех вокруг распугал…
— Может, все и так, но разве голод не враг? Я кормлю моих лошадей и собак, забочусь о них, и они платят мне преданностью. Если я позабочусь о моих подданных, они отплатят мне тем же. Они знают это и идут ко мне со своими бедами, жалуются. И еще… возможно, это слабость, но я не могу видеть плачущих от голода детей.
— Я тоже, — пробормотала Леа. — Ладно, Кейн, поступай, как знаешь.
Реднор вздохнул и улыбнулся — похоже, у жены настроение улучшилось.
— В конце концов, я убедил тебя… Знаешь, мне бы хоть какую-нибудь весточку от отца. Не могу поверить… — Леа метнула на него взгляд, и он осекся. Как-то в голове не укладывалось, что Пемброк мог сделать что-то плохое с отцом. С другой стороны, будь все хорошо, Гонт обязательно дал бы о себе знать. — Он уже такой старый, — вздохнул Реднор.
Леа промолчала. В последние дни они как-то не очень хорошо ладили. Кейн угрюмо поглядывал на жену, не зная, что делать — то ли не замечать, как она дуется, то ли проучить ее разок, чтобы знала, как вести себя, когда муж не в духе. Вдруг раздался стук в дверь.
— Войдите! — сказал Реднор.
Дверь распахнулась — на пороге стоял Бофор.
— Внизу вас ждет человек. Он просил передать вам вот это, — Гарри протянул Реднору перстень. Кейн сразу узнал его — это был перстень Гонта.
— Сейчас спущусь, — побледнев, тихо ответил он.
От посыльного, который оказался монахом, Реднор ничего не добился. Тот лишь скачал, что старый граф остановился в гостинице при их монастыре и попросил аббата послать кого-нибудь к Реднору в Лондон. Кейн нервно защипал шрамы. Если Гонт жив, то этот перстень ни у кого больше оказаться не мог. Если мертв…
— Бофор!
— Да, милорд!
— Половина отряда едет со мной. Скажи, чтобы собирались. Ты и остальные остаетесь охранять ее светлость. Если на вас нападут, продержитесь до темноты. Я могу не вернуться к ночи, тогда постарайтесь выбраться к Херефорду и Джайлсу. Жене я ничего говорить не буду — пусть не тревожится понапрасну. Возникнет необходимость — увозите ее силком, я разрешаю. — Он бросился наверх и столкнулся с Леа в коридоре. Она что-то втолковывала служанке. Реднор оттащил Леа в сторону. — Мне нужно уехать.
— Уехать? Там дождь и темно! Куда? А мне нельзя поехать с тобой?
— Нет, тебе со мной нельзя, — через силу проговорил Реднор. — Я тебя умоляю, не создавай мне лишних проблем. Я получил сообщение от отца: он здесь недалеко, в монастыре…
— Ты будешь спать не дома? Но я боюсь остаться ночью без тебя!
— Леа, я постараюсь вернуться. Не тревожься — Бофор присмотрит за тобой. Ты его слушайся… А на ночь возьми к себе кого-нибудь из служанок. Я не могу тащить тебя в бой…
— Ты уезжаешь воевать?! — закричала она.
— Нет, нет… успокойся. Извини, у меня нет больше времени.
Реднор торопился уйти — жена расстроила его. И так нелегко на душе, а тут еще она со своими причитаниями. С другой стороны, оставить ее в слезах он тоже не мог — кто знает, вдруг они видятся последний раз. Она не успела и слова сказать, как он вдруг страстно поцеловал ее и бросился за дверь. Леа осталась стоять в недоумении. Непредсказуемость мужа обескураживала ее. Тут в комнату вошел Бофор и спросил, не нужно ли ей чего.
Она улыбнулась и потребовала, чтобы он попробовал развеселить ее.
— Хорошо выглядишь, Кейн, — бесцветным голосом проговорил Гонт, окинув взглядом фигуру сына.
— Что ты здесь делаешь?! — рассерженно спросил Реднор. — Почему ты отправил посыльного без письма? Я чуть с ума не сошел — так волновался…
— Из-за меня? — последовал ядовитый вопрос.
— Наши планы могли провалиться! Что я должен был думать — ты столько времени молчал? Что с Херефордом, я тоже не знаю, и потом этот дурацкий приказ явиться сюда… Я ехал и не знал, к чему быть готовым.
