– Чёртовы сиськи... – негромко проворчал Геренд, когда платформа подлетела к нему. Вампироэльф с явным отвращением на лице отряхивался от серебряного песка. – Как я вас любил до момента превращения... и как возненавидел после... невероятно мешаетесь...
– Перевешивают, Геренд? – ехидно поинтересовался Парацельс. ‑‑ Тебе просто не хватает терпения!
– Стесняюсь спросить, что же у тебя перевешивало? – поинтересовался Геренд, запрыгнув на платформу обратно. – Что корабль аж вокруг оси своей закручивало.
– Я бы сказал, но... – волшебник широко улыбнулся. – Но рядом с нами две дамы.
– Угу, отличная шутка, – буркнул Геренд и произнёс чуть тише, чтобы Беатриса не услышала. – Здесь всё отвратительно серебряного цвета. Он напоминает мне об одном земном металле... сам знаешь, каком... который я очень не переношу. Он отвлекает меня, не даёт сосредоточиться. Это сильно мешает в управлении кораблём.
– Но ты же не вампир, – тоже на полтона ниже произнёс волшебник. – Сейчас по крайней мере.
– Да, сейчас я не вампир, и в облике эльфа, но всё равно как‑то не по себе. Надеюсь, это не помешает мне, если что‑то в нашем путешествии пойдёт не так.
– Тогда пусть нашим летучим кораблём лучше управляет Беатирса, – решил Парацельс.
Солнце размеренно двигалось по небосводу, а город с исполинскими домами постепенно приближался... но как‑то очень медленно. Словно воздух, наполненный серебристым туманом, каким‑то образом искажал настоящее расстояние. Но путники не теряли надежды. Парацельс исправно снабжал отряд едой. Правда, в основном это были разнообразные сыры, солёные огурцы и колбаски. Уж в чём, в чём, а в создании закуси для застолья архимаг руку набил. Беатриса несколько раз просили его создать овощей или фруктов, но волшебник отказывался, ссылаясь на то, что в этом отсутствовала необходимость.
– Или ты просто не можешь? – уточнил Геренд.
– Архимаг может всё! – отрезал Парацельс, хрустя солёным огурчиком. – Просто у него нет настроения.
Оба тёмных ваниар, взятых в плен, Мадьяк и его подручный, покончили жизнь самоубийством. Непонятным образом они ухитрились вскрыть себе вены, хотя всё оружие у них отобрали. При этом до последнего момента ваниар вёли себя как ни в чём ни бывало. Обман открылся лишь когда их глаза закатились, а тела обмякли. Парацельс попытался спасти суицидников при помощи магии, но прошло слишком много времени, и исцеляющие чары оказались бессильны. Ваниары являлись самыми настоящими безумцами, что не ценили ни свои жизни, ни чужие.
– Очень странно, – произнёс Парацельс, разглядывая бездыханные тела. Он ожидал увидеть души погибших, однако те всё никак не проявлялись.
– Что такое, Парц? – спросил Геренд.
– Души нет, – пояснил волшебник. – Помнишь, когда мы в лесу с Вороном и Невермором столкнулись? Я тогда воскресил одного из убитых рыцарей Беатрисы. Получилось подобное только потому, что душа находилась в непосредственной близости от тела и не успела отправиться в Мир мёртвых. А здесь же – ничего. Словно у этих тёмных ваниар вообще души нет...
– А‑а‑а, помню‑помню, – кивнул вампироэльф. – Я до сих пор не уверен, от чего тот воскресший мужик поседел – то ли от возвращения с того света, то ли от твоего парцеяда, которым ты его с ходу и напоил. Изверг.
– Я исключительно из самых лучших побуждений... Я хотел человеку добра...
– От такого количества добра у него усы аж дыбом встали... – хмыкнул вампироэльф. – Ладно, отвлеклись... у тебя есть мысли, что произошло с их душами?
– Да ни одной толковой, – вздохнул Парацельс. – Разве что серокожие – не совсем живые существа. Некие искусственные создания, с вложенным суррогатом вместо души... но это крайне маловероятно.
С гибелью пленников у них осталась только серебрянокожая эльфийка. Но она разговорчивостью не отличалась. Беатриса настояла, чтобы для неё создали нормальную одежду. Хотя лунная равнина очень напоминала пустыню, температура была не особо высокой.
– Трусы с шипами, безусловно, прекрасны, но вокруг всё‑таки не так уж и тепло, – заметила леди‑инквизитор. Парацельс, скрипя сердцем, сотворил для бывшей пленницы обычное платье из сукна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Постепенно серебрянокожая девушка пришла в себя и разговорилась. Беседовал с ней в основном Геренд. Его она явно боялась чуть меньше, чем Парацельса и Беатрису. Хотя всё равно поглядывала с опаской. Возможно, её смущал цвет кожи землян. Не серый, не серебряный, а розовый... Она так и сказала: вы воистину странные существа, никогда таких не видела.
– Ну странные, не странные, зато дружелюбные, – заметил Геренд. – Как тебя зовут?
– Миания... – представилась девушка. Парацельс любезно уступил ей место на троне и даже наколдовал мягкую подушечку под нежное девичье седалище. – Простите меня, пожалуйста...
Геренд и Парацельс, замершие по бокам трона, озадаченно переглянулись. О чём это сереброокое чудо толкует? Беатриса, стоявшая чуть поодаль и занятая управлением платформой, приложила палец к губам – дескать, пусть девчонка говорит, что пожелает. Главное, чтобы не молчала.
– Хорошо, прощаем, – Парацельс кивнул, решив, что с сумасшедшей спорить себе дороже. – Как такую красавицу не простить... А в чём именно ты виновата?
– Я спровоцировала конфликт между вами и господами... – печально произнесла девушка. Она опустила глаза в пол, сдвинула колени и сцепила пальцы в замок, положив руки на колени. Вся её поза выдавала сильное напряжение. – И теперь господа погибли... Это плохо, очень плохо... Они будут очень сердиться...
– Но ты же ничего не сделала... – заметил Геренд. Он явно старался говорить помягче, пытаясь расположить к себе бывшую пленницу. В конце концов та может увидеть в нём сестру по несчастью.
– Как это не сделала? – девушка подняла голову, удивлённо взглянув на вампироэльфа. – Вы же прекрасно видите, как я выгляжу.
Парацельс склонил голову набок, пытаясь понять, как внешность девушки спровоцировала столкновение.
Говорила бывшая пленница негромко, то и дело норовила сбиться на бормотание. Оставалось лишь предполагать, что же довело её до подобного состояния. Неужели "студенты" подвергали её пыткам? Но на первый взгляд девица выглядела вполне здоровой и целой. Ни синяков, ни ссадин, ни ушибов характерных для рабов. Впрочем, это ещё ни о чём не говорило. Хороший рабовладелец обязан следить за состоянием своего имущества. Особенно если это красивая девушка.
– Вы очень странные ваниар... не похожи ни на лунных, ни на тёмных... Откуда вы пришли? – спросила Миания. Она внимательно разглядывала Парацельса и Геренда. Её голос оказался очень нежным и мелодичным, словно колокольчики. – С научного поселения с другой стороны луны? Я слышала, что тамошние жители со странностями, но чтобы розовая кожа... и уши странной формы...
Миания бросила беглый взгляд начала на Парацельса, а потом на стоявшую в отдалении Беатрису. Оба по прежнему пугали её, это читалось легко по напряжённым глазам.
– Да, мы с другой стороны луны вообще странные ребята, – подтвердил Геренд. – Делаем, что хотим, и ни в чём себе не отказываем.
Парацельс пошевелил пальцами за спиной и незаметно применил ещё одно заклинание – заклинание разговорчивости. Оно провоцировало человека, и тот в ходе беседы выдавал очень много лишней информации, сообщая даже вроде бы очевидные для него вещи. При этом он доверял окружающим, словно близким людям. В общем, одно из любимых заклинаний разведчиков.
– Да, это уж точно, – подтвердила девушка. Зрачки её стали чуть шире, на щеках появился румянец. – Я в жизни не могла поверить, что кто‑то осмелиться напасть на сквад Молодых Дерзнувших... да ещё и одолеть их... так легко! Тёмные ваниары... – она поёжилась, словно от холода, хотя выданное платье должно было защищать хозяйку от низкой температуры. – Нам, простым ваниар, они внушают запредельный ужас... Жестокие звери в обличье разумных существ, пришедшие из самых глубин космоса... но в то же время и невероятно несчастные! Они вытерпели множество страданий, с которыми мало что сравнится... Мне так жаль их!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
