– С кем имею честь беседовать? – поинтересовался Парацельс, встретившись взглядом с лидером серокожих эльфов. Говорил он подчёркнуто любезно.
– Я Мадьяк Усердный, Кровавый Староста третьего ранга, – после небольшой паузы представился тот. Голос его, низкий и глубокий, казалось, эхом отдавал в самих костях.– Предводитель сквада Молодых Дерзнувших. А кто такой будешь ты?
Сколько странных и непонятных словосочетаний. Архимаг сперва даже подумал о том, что где‑то допустил ошибку при использовании заклинания, но почти сразу же отбросил это предположение. Во‑первых, он был совершенно трезв. До сих пор держался после обещания не пить, данное месяц назад. Во‑вторых, заклинание простенькое, его в состоянии использовать даже начинающий чародей.
– Староста значит... – произнёс Парацельс, задумчиво глядя на эльфа. Он сразу выцепил для себя знакомое слово из весьма непонятной речи Мадьяка Усердного. – Эх, всё больше и больше ассоциаций с бурной студенческой молодостью... Был у меня на первом курсе тоже староста... и прозвище Кровавый ему бы тоже идеально подошло. Тот ещё кровосос был... в прямом и переносном смысле. Ну да не важно.
Он приосанился,прокашлялся.
– Позвольте представиться, Великий и Ужасный архимаг Парацельс фон Заубебер! – торжественно произнёс он. – Я также известен как тот самый чародей, перепивший Зелёного Змия! Лауреат премии Мерлина! С недавних пор к моим достижениям также добавлена победа над Неописуемым Ужасом! Хотя нет, не так... – Парацельс на несколько секунд задумался. – Я – тот самый чародей, напугавший Неописуемый Ужас! Нет, лучше так... описавший Неописуемый Ужас!
Судя по двум раздавшимся неподалёку хлопкам, Геренд и Беатрисса дружно припечатали себя ладонями, прикрыв глаза. А судя по вытянувшемуся лицу Мадьяка Усердного, он испытал те же самые чувства, что и Парацельс минутой назад. Когда главный эльф первый представился. А может быть и куда более сильные.
Перечисляя свои титулы и достижения, Парацельс под конец не забыл и о своих спутниках.
– ...и друзья, – произнёс он в финале, указав рукой на Геренда и Беатрису. – Добрые люди, достойные упоминания.
Из‑за спины архимага в воздух взлетели лепестки роз, порхнули два ангелочка, трубя в рожки задорный торжественный мотив, и опустили волшебнику на голову лавровый венок.
Увидев ангелочков, серокожие эльфы возбуждённо зашептались. "Неопознанные формы жизни... псионический уровень зашкаливает" – разобрал волшебник.
– Даже пить ещё не начал... а галлюцинации уже тут как тут... – проворчал Геренд.
– Но‑но! Я держусь! – покосился на него Парацельс. – Архимаг теперь за здоровый образ жизни! Уже целый месяц как ни капли в рот.
– Продолжайте в тоже духе, мессир, – одобрила Беатриса. – На Луне нам нужен только трезвый архимаг, с пьяным точно застрянем очень надолго.
Мадьяк Усердный нахмурился. Кажется, он не понимал, почему Парацельс и его спутники так беспечно себя ведут... студент зелёный, что с него взять.
– Луна принадлежит ветви Тёмная материя, – произнёс он. – Мы, Тёмные ваниар, никому не позволяем без нашего разрешения разгуливать по этим землям. Не смотря на то, что я и мой отряд – лишь кандидаты в полноценные воины, мы вправе пролить кровь, если сочтём это необходимым.
Прочие Тёмные ваниар дружно достали свои палки и выпустили искрящиеся лезвия. На архимага и спутников они смотрели с самыми кровожадными выражениями лиц, словно стая волков, увидевших добычу.
– Вот тебе и раз... я попал пальцем в небо! – обрадовался Парацельс. – Это же реально студенты! Только лунные!
– Ну да, прямо как земные... только со своей лунной спецификой, – согласилась Беатриса.
"Студенты" мрачно и решительно глядели на троицу, словно настоящие студенты – на магический холодильник с едой. Они прекрасно понимали, что ничего хорошего за закрытой дверцей Судьбы их не ждёт, но всё равно были полны решимости её открыть и узреть правду.
– Немедленно встаньте на колени и воздайте почести великому Шаррум‑итеру, – приказал Мадьяк.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Для Парацельса количество загадочных и непонятных слов перевалило за некий критический допустимый минимум. Поэтому он просто продемонстрировал Мадьяку защитный жест, по поверьям отгоняющий нечистую силу, злых духов и плохих людей – сжатый кулак с оттопыренным средним пальцем.
Вместо ответа эльф обнажил свой клинок. Тот оказался в два раза длиннее, чем у любого другого эльфа.
– Убить их, – приказал Мадьяк Усердный, указав пальцем на Парацельса. На его чёрном когте бликом отразился лунный свет.
Один из эльфов, стоявший рядом с носовым орудием, нажал несколько кнопок на выступающей пластине. Пушка исторгла из себя чёрный луч, очень похожий на лезвия тёмных ваниар. Он ударил Парацельсу прямо в бороду и срикошетил в ближайший бархан. С лёгким шипением луч вошёл в серебристый песок. Оставляя за собой чёрную дымящуюся полосу, он вспорол огромную массу песка и, кажется, вылетел с другой стороны.
Борода Парацельса в месте касания немного потемнела.
– Наша пушка... Свирепая Сука... она же пробивает насквозь титановую пластину толщиной в метр! – прохрипел один из ваниар, в ужасе глядя на архимага. В его глазах читалось запоздалое осознание...
Волшебник посмотрел на свою бороду и после некоторой паузы перевёл взгляд на серокожих.
– Я могу простить покушение на свою жизнью... – медленно произнёс Парацельс, глядя Мадьяку Усердному прямо в глаза. – Но покушение на свою бороду я не прощу никому и никогда!
...Спустя пять минут после начала битвы над серебряной поверхностью пустыни летела лишь одна платформа, самая крупная из всех. Остальные дымились позади на земле, выбрасывая в воздух клубы чёрного дыма. Вокруг лежали неподвижные тела "студентов" и обломки чёрных крыльев.
Препод сегодня был зол и отправил всех на "переэкзаменовку".
Парацельс сидел на троне и держал в руках цепь. Её второй конец крепился к ошейнику, надетому уже на Мадьяка Усердного. Хотя сейчас ему куда больше подошло прозвище Побитый. Под глазами у Тёмного ваниар красовались два больших фингала, он неподвижно лежал на дне и не подавал признаков жизни.
Геренд и Беатриса находились в носовой части около пушки и спорили о том, работает ли она на магии или на чём‑то другом. Например, на пафосе, злобе, безумии или любой другой сильной эмоции. Рядом с ними на цепи сидел ещё один Тёмный ваниар, взятый в плен. Его оставили, чтобы объяснил, как именно управлять летучей платформой.
На коленях у Парацельса сидела серебренокожая лунная эльфийка, бывшая пленница. Широко раскрытыми глазами она удивлённо глядела на архимага и не могла вымолвить ни слова.
– Едем с ветерком... Юная леди, рад нашему знакомству, – произнёс Парацельс, дружелюбно обращаясь к бывшей пленнице – Ничего не бойтесь, с этого момента вы на надёжных коленях... я хотел сказать в надёжных руках конечно же. С вашего позволения задам парочку скромных вопросов... Не настолько скромных, как ваше одеяние, но всё же...
Глаза девушки широко распахнулись. Ранее тусклые и равнодушные, они преобразились, в них всеми красками заиграли испуг и... сожаление?
– Простите меня! – воскликнула она. – Я очень, очень виновата! Это всё из‑за меня!
Глава 5
Оборона башни от вражеской армии шла с переменным успехом. Орки понесли серьёзные потери. Они лишились нескольких сотен живой силы, десятка обозов с припасами. Безвозвратно были повреждены детали к нескольким требушетам. И это только во время подготовки к штурму. Не видя противника, орки выпускали пар, разбивая морды друг другу. Видимо, для того, чтобы потенциальный враг понимал, с какими отморозками имеет дело, и боялся ещё больше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
У защитников башни потери оказались куда серьёзнее. Васька потерял две баночки с моющими средствами и одну швабру. К счастью, Лоб Расшибатель, прочесав вдоль и поперёк несколько этажей, нашёл их и вернул счастливому владельцу.
