со «свободой». Иди, Эйтри. Ты только зря тратишь время. Помоги тем, кого еще можно спасти.
– Да чтоб тебя, Ярл…
Взгляды ильхов встретились. И Эйтри, не прощаясь, развернулся и тоже пошел прочь.
Раненые воины Агмунда, кряхтя, покидали могильник. Другие выносили тела погибших, косясь на людей Последнего Берега. Торферд подкидывал топор, и его обходили стороной. Лезть в драку после всего увиденного уже ни у кого не было желания. Эта битва была честной, и она закончилась.
Могильник пустел. Скелет Вёльхона с прежним равнодушием взирал на мелких людишек, что копошатся у его костей. На черепе сидел, нахохлившись, беркут. Издалека птица казалась чучелом, а не живым созданием… Но в этом зале уже никто не обращал на нее внимания.
Погибших унесли. Живые ушли сами. Кто-то положил у ног Шторма бурдюк с водой и лепешку.
Последним задержался седой Одлис. Рядом топтался Брик.
– Ригон-хёгг, – обратился он, и Шторм не сразу обернулся на давно забытое имя. – Мы возвращаемся в Дассквил. Если позволишь… Я заберу с собой наследника моего города. И клянусь Перворожденными и своей честью, что мальчику никто не причинит вреда. Я сам буду рад назвать его сыном и поселить в своем доме. Когда Брик захочет – он сможет надеть кольцо Горлохума и выбрать свою дальнейшую судьбу. Что ты скажешь на это, Ригон-хёгг?
Шторм посмотрел на мальчика.
– Брик? Ты хочешь вернуться домой?
Парнишка на миг зажмурился. Перед глазами возник берег с ласковым морем, изумрудная долина, где пасутся белые как снег козы, старая липа, заметная из окон его комнатки…
Дом.
Брик широко распахнул глаза с мокрыми ресницами. Когда он бил ножом Агмунда, он и не думал плакать. А сейчас глаза щипало от соленой влаги…
– Я хочу остаться с тобой!
Шторм удивленно поднял брови. Словно говоря: даже после всего?
– Я хочу остаться с тобой! – яростно повторил мальчик.
– Боюсь, это невозможно, – мягко ответил ильх. – Прости меня, Брик. Помнишь, я говорил, что однажды всем приходится расставаться? Причины бывают разные, но этот момент неизбежно наступает. Сегодня и здесь пришло наше расставание. Встреть его достойно. Иди. Ты возвращаешься в Дассквил. Одлис о тебе позаботится.
Шторм постоял, размышляя. Он никогда не позволял себе лишних… нежностей. Не позволил и сейчас. Брик, отчаянно пытаясь не хлюпать носом, прижал руку к груди.
– Мы еще… увидимся? Мы ведь еще увидимся?
Шторм промолчал. Он не привык давать пустых обещаний.
Брик шмыгнул носом, стер влагу рукавом. И вдруг выпрямился, посмотрел твердо. Словно в один миг стал старше на несколько лет.
– Тогда я не буду прощаться, Шторм-хёгг, – сказал он. – И буду просить Перворожденных о нашей встрече. Как наследник своего отца и сын своей матери, я благодарю тебя. За все.
Повернулся и медленно пошел к выходу, слегка пошатываясь.
Одлис кинул на ильха задумчивый взгляд.
– Ригон-хёгг, я расскажу в Дассквиле историю Брика. И твою историю.
Шторм снова пожал плечами.
Далекий берег, где он родился и вырос, наконец-то остался в прошлом. Сколько лет он бредил возвращением туда, мечтал и горел. Видел во снах, тосковал. Сколько раз он представлял это – прощение и понимание, которыми его встретят те, кто остался там.
А сейчас все это стало совершенно неважным. Оказывается, ему совершенно наплевать на то, что думают о нем в этом самом Дассквиле. Считают его чудовищем или нет, боятся или почитают. Город больше не казался ему несбыточной мечтой. Воспоминания потускнели и стерлись, а призрачная тень его побратима навсегда растворилась в небытие. Прошлое отпустило и перестало иметь хоть какое-нибудь значение. Прошлое больше не вызывало никаких чувств. Лишь лёгкую улыбку о том, что было.
И давно прошло.
– Не нужно, – равнодушно ответил Шторм.
– И все же я расскажу. Люди должны знать правду. И должны помнить. Прощай, Ригон-хёгг.
Спустя час у черного кровяного озера остался только один ильх. Он сидел, не сводя взгляда с застывшей, ничего не отражающей поверхности.
Когда в развал стены заглянули первые звезды, Шторм тяжело поднялся, дошел до проема и посмотрел наружу. С его места были видны купальни и выступ, на котором когда-то стояла зрительная трубка. Мира тогда сказала, что за Туманом ее называют подзорной трубой.
Это воспоминание сжало горло и лишило дыхания. Но Шторм не позволил себе вспоминать. Он мотнул головой, откидывая со лба волосы. Светлые пряди от чужой крови стали черными, кожу стянуло засохшей коркой.
Он прищурился, всматриваясь в просвет горизонта. И не зря – на видимом лоскуте моря показались черные штрихи. Хёггкары. Значит, он правильно рассчитал время. За Саленгвардом наблюдали даже спустя столетия. Совет Варисфольда хорошо помнил силу Проклятого риара и не желал его возвращения.
Сторожевые башни увидели сражение в проклятом городе и выслали хёггкары. Скоро воины войдут в город, и Шторм понимал, что станет их заданием.
Весть о том, что случилось в могильнике Вёльхона, уже полетела по фьордам. Даже перебей Шторм весь отряд Агмунда, это ничего не изменило бы. Такие слухи невозможно удержать. Ну и потом был еще Верман и его красавица Альва. Эти двое сумели улизнуть до того, как Шторм расправился с риаром Дассквила.
Ильх снова окинул взглядом лоскут моря. Хёггкары из штрихов превратились в различимые силуэты. Шторм навскидку прикинул их величину. Большие. Тяжелые. Много воинов и много мечей.
Ну что же.
Повернулся к безмолвной черноте озера.
– Мира, возвращайся, – сипло попросил он. – Где бы ты ни была, и какой бы ни стала – возвращайся.
Перевел взгляд на пустые глазницы хёггова черепа.
– Помоги ей, если можешь.
Отдавая дань уважения, прижал кулак к груди. А потом развернулся и пошел к выходу. Шел медленно. Очень медленно. Раны болели и кровоточили. Владыка Скорби был прав, увидев израненное тело. Сражение отобрало последние силы, и все, чего теперь хотел Шторм – это просто лечь и немного полежать.
Но отдохнет он потом. Потом.
Усмехнувшись, Шторм пересек зал, где свивались на полу черный и белый хёгги.
Ему как раз хватило времени, чтобы добраться до лестницы и спуститься на два яруса вниз.
Когда у подножия мраморных ступеней показались вооруженные ильхи, Шторм задумчиво жевал лепешку и встряхивал наполненный бурдюк. Он снова не ошибся, хёггкары были тяжелыми, воинов пришло много. Отряд обогнул вбитые в землю мечи и уставился на ильха, взирающего на них сверху.
Не меньше трех десятков – прикинул Шторм.
Вперед выдвинулся молодой воин, на его шее под воротом блеснуло матовое кольцо Горлохума. Длинные белые волосы, скованные тонким ободом, инеем блестели в свете ламп и факелов.
Плохо, подумал. Шторм. Он надеялся, что отряды придут без хёггов.
– Кто ты такой? – крикнул беловолосый ильх. – Что делаешь в проклятом городе?
– Как невежливо задавать вопросы, не назвав свое имя. – Шторм подумал и снова потряс бурдюк. Из-за спины беловолосого вышел второй ильх. Он был в штанах и простой темной рубахе, лишь у ворота поблескивала мужская брошь с синим камнем, да шею
