израненного Шторма. И впервые с минуты, как Шторм вошел в этот зал, он сделал шаг назад. А потом еще один.
Ирган со стоном упал и остался лежать у костяного хвоста Вёльхона. Эйтри скрывал туман, но я слышала звон там, где он бился.
Я обеими руками сжала скользкую рукоять чужого меча. Если Шторм проиграет, у нас не останется надежды на спасение. Но я буду сражаться до последнего, даже несмотря на то, что в жизни не держала в руках клинок!
Мягкие шаги, тяжелые удары… Мне хотелось закрыть от страха глаза, но я смотрела. Не позволяла себе отвернуться.
Кирас отшатнулся, Бергтор упал.
Одлис хмурился, снова и снова поднимая свой меч, чтобы скрестить его с клинком Шторма.
И тут в тумане мелькнула тонкая маленькая тень. Юркий силуэт, прокравшийся между живыми и мертвыми, с зажатым в руках ножом. Никем не замеченный, почти невесомый, он проскользнул мимо и оказался возле Агмунда. И ударил.
Агмунд успел уклониться в последний момент, и все равно нож разрезал плоть.
– Щенок! – Изумленный Агмунд отпихнул Брика и зажал ладонью кровоточащий бок. Посмотрел, словно не веря, что это вообще возможно. И что его ранил не опытный воин, а мальчишка, который воспользовался тем, что все смотрят на Одлиса и Шторма. – Мелкий… поганец! – выдохнул Агмунд.
– Это тебе за маму! – крикнул Брик.
– Трусливый змееныш! Подкрался тайно! Подлый мелкий гаденыш!
– Не подлее тебя, Агмунд-хёгг! Ты тоже приказал убить нас подло, под покровом ночи! Ты недостойный мерзавец, а не риар!
– Паршивец!
Ярость и боль придали Агмунду сил. Он заревел зверем, и тьма облепила его тело. А через миг каменная кладка стены разбилась от удара могучей лапы. Риар Дассквила все-таки сумел призвать хёгга. В пространстве могильника ему было не развернуться и не распахнуть крылья, и Агмунд бил лапой, пытаясь достать метнувшегося в сторону Брика. Мальчишка кубарем прокатился между ребер Вёльхона, проехался по скользкому полу и спрятался в тумане. Черный хёгг зарычал так, что заложило уши. Узкая змеиная пасть со злобными антрацитовыми глазами распахнулась, показав глотку, но смертоносное пламя так и не вырвалось. Возможно, Саленгвард не давал использовать силу хёгга полностью, или Агмунд все-таки ослаб от торчащего в боку ножа. Он снова ударил, желая достать людей. И кажется, уже не понимая, где свои, а где чужие.
Чья-то фигура сбила меня с ног и утянула в сторону, я хотела закричать, но увидела бледное лицо с янтарем в глазнице.
– Эйтри!
– Надо убираться отсюда! – Одноглазый ильх осторожно приподнялся. В могильнике бесновалось черное чудовище, кроша камни стен, царапая пол, но пытаясь не касаться останков Вёльхона. Словно сам хёгг не желал приближаться к мертвому собрату, невзирая на приказы человека.
– Надо найти Брика! И Шторма!
– Вход открыт, беги, дева!
Я оттолкнула грязную руку и поползла туда, где скрылся Брик.
– Другой возможности уже не будет! – крикнул Эйтри.
Я не оглянулась, продолжая карабкаться вперед. Одноглазый за спиной выругался, помянув всех моих предков, родивших такую невыносимо упрямую деву. А потом пополз рядом, прижимаясь к земле, когда воздух со свистом рассекал драконий хвост.
– Агмунд не может удержать призыв хёгга, – выдохнул он, оглянувшись на чудовище. – Но знает, что стоит ему стать человеком – и конец. Шторм до него доберется.
Я осторожно выглянула из нагромождения упавших с потолка камней. Эйтри прав. Вокруг беснующегося хёгга вилась тьма, а сам дракон метался из стороны в сторону, словно пытаясь сбежать. От его ударов тряслись стены. Сверху посыпался каменный дождь. Я вцепилась в свой трофейный меч, высматривая в пыли и тумане столь нужное лицо. И радостно вскрикнула, обнаружив его. Одлис стоял на коленях, зажимая рану в плече. Над ним возвышался Шторм. Он все-таки победил. И, опустив меч, ильх перевел взгляд на черного хёгга. Тот, почуяв его взгляд, зашипел, но пламя так и не появилось. И тьмы вокруг чудовища стало еще больше.
– Руби кости! Быстрее! Я не уйду без пепла! – выкрикнули сбоку, и я обернулась.
Верман, пользуясь общей неразберихой, снова замахнулся топором, вогнал лезвие в останки Вёльхона. Грязная, перепуганная Альва жалась рядом, прикрывая голову от падающих камней.
Красные искры-змейки снова разбежались по останкам древнего хёгга.
Я вскинула голову. Почему мне кажется, что пустые глазницы черепа смотрят прямо на меня?
Руку обожгло болью. Медленно подняв ладонь, я увидела черную паутину, заплетающую под кожей кружева. От раненого ржавым мечом пальца до запястья. Дернула рукав и пошатнулась. Чернота доползла по руке уже до самого плеча.
– Ах…
Вздох прокатился по залу-могильнику. Но кому он принадлежал? Словно кто-то в тумане сделал этот первый вдох. Я закружила вокруг себя, пытаясь найти источник звука. Эйтри схватил меня за рукав.
– Дева, ты сошла с ума? Что ты творишь? Не вставай, тебя увидит Агмунд! Да что с тобой?
– Ахаааа….
За вдохом выдох…
Почему этот звук так пугает меня? И почему никто, кроме меня, не обращает на него внимания?
Хотя это можно понять. Зал буквально содрогался от рева Агмунд-хёгга, который пытался раздавить лапой Шторма, от грохота падающих камней и разбивающихся стен.
Но тогда почему в этой ужасающей какофонии я так явно слышу чужое дыхание? И почему эти звуки едва не останавливают ужасом мое сердце?
– Дева… Мира! Очнись! Да что с тобой?
Эйтри дернул меня на пол, прижал, не давая подняться. Перед глазами возникло его обеспокоенное лицо. В другое время меня бы это развеселило. Неужели высокомерный ильх тревожится обо мне? Да быть такого не может! Раньше я непременно съязвила бы на этот счет. Но сейчас меня не волновал Эйтри. Меня пугал звук, который казался громким в этом заполненном ударами зале.
– Мира!
– Ты слышишь дыхание? – шепотом спросила я.
– Чье? – Ильх выглядел озадаченным.
– Вот именно. Чье…
Черный хёгг Агмунда вдруг как-то по-собачьи взвыл, его тело облепила тьма, а когда рассеялась – на камни упал риар Дассквила. И выглядел он ошеломленным.
– Мой хёгг, – пробормотал Агмунд, дико озираясь. – Мой хёгг просто… сбежал! Оставил меня! Разорвал призыв! Хеллево пекло! Чего он так испугался?
Шторм повернулся к нему, и Агмунд шарахнулся в сторону.
– Бергтор! Кирас! – заорал он. – Одлис! Вставай, сволочь! Защищай своего риара!
Старый воин посмотрел на Агмунда, потом на свой меч, лежащий у ног. Его рана в плечо казалась легкой, но Одлис лишь покачал головой.
– Прости, риар.
И не добавил слово «мой». Кирас и Бергтор ошеломленно переглянулись, обернулись на Шторма. И тоже опустили мечи. Мы все посмотрели на ильха, который неторопливо приближался к Агмунду. Время словно остановилось. В клочьях тумана, в крови, с улыбкой на губах и ледяным холодом в глазах, к риару Дассквила шел Ярл-Кровавое-Лезвие. Шел за возмездием, и воины Аргмунда – все, кто пострадал от меча этого ильха, и те, кто еще мог сражаться, – отступали с его пути. Опускали оружие и освобождали дорогу, испытывая почти суеверный ужас перед человеком, идущим
