Но смог ли тот исцелить его полностью?
– Лучшее, что я могу сделать, это остаться в живых, – вдруг прозвучал спокойный голос, и воины Агмунда покатились по полу, отброшенные сильнейшим ударом.
На миг я увидела его. Бледное лицо с заострившимися скулами, выпачканный кровью лоб, покрасневшие от боли веки. И глаза – яркие, зеленые, злые. Миг мы смотрели друг на друга, а потом ильха снова атаковали. Зал наполнили крики, стоны, ругань. Звон стали, глухие звуки ударов и запах крови. Шторм буквально прорезал себе путь в живой стене воинов. Он двигался молча, больше не отвлекаясь на презрительные подначки Агмунда. Ирган и Эйтри оказались за его спиной, прикрывая тыл и отбиваясь от тех, кто нападал сзади.
Я заставила себя оторваться от сражения и присела возле Брика. Мальчик все еще выглядел опустошенным. Клочья тумана завесой скрывали нишу, где он прятался, но Агмунду достаточно сделать лишь несколько шагов, чтобы нас найти. И меньше всего я хотела, чтобы враг снова использовал мальчишку как аргумент в этой битве. Поэтому, нервно оглянувшись, подтянула к укрытию навалившиеся в пробоину стены сухие ветки, прикрыла ими Брика.
– Сиди тут и не высовывайся, понял меня? – приказала я.
Оглянулась в отчаянии. Или надо приказать Брику спасаться? Бежать? Но что, если он попадет в руки воинов, которые заполнили могильник? Нет уж, пусть лучше прячется! Может, о нем и вовсе забудут?
– Веди себя тихо, Брик. И… не бойся, слышишь?
Мальчик не ответил.
Я выпрямилась, не зная, как еще его ободрить. Я даже не знала, понимал ли Брик, что вокруг него происходит. Выглядел он неважно. Но сделать больше я уже не могла.
Повернулась, с тревогой всматриваясь в сражение, которое обернулось бойней. Понять, кто побеждает, оказалось невозможно. Я видела лишь окровавленных людей, мечущихся в серой пелене тумана. Иногда клочья марева распадались, и в прорехах возникал Шторм. Весь в крови – не понять, своей или чужой. С застывшим, ничего не выражающим лицом. Со смертоносным мечом, которым раз за разом находил живую плоть. В одной руке Шторм держал клинок, во второй – кривой короткий нож, и бил обеими руками. Замах, удар, разворот, уклон… Нож вспорол чью-то глотку, меч отрубил кисть… нож подцепил кончик чужого рта, нарисовал багряную улыбку, меч, словно вдогонку, словно боясь отстать от верного стального друга, проделал дыру там, где у врага было сердце. Меч и нож, казалось, жили своими жизнями, соревнуясь в кровожадности за главный приз, которым должна была стать голова Агмунда. Крики боли и ярости заполнили могильник древнего хёгга.
Это было так чудовищно и так прекрасно, что на миг я ощутила дрожь восхищения.
Агмунд уже не выкрикивал приказы, лишь хмуро наблюдал за тем, как падают его воины. Один за другим, один за другим. Как неумолимо Шторм пробивается через живой щит. Я отошла от укрытия Брика, боясь своим присутствием показать его тайник. Шарахнулась в сторону, когда рядом тяжело плюхнулось чье-то тело. На лицо брызнула чужая кровь. От сладковатого, удушающего запаха кружилась голова. Дыша урывками, я подобрала зазвеневший на камнях меч, обхватила, поразившись тому, насколько он тяжелый. И скользкий. Меня замутило. Но я сжала рукоять крепче, не позволяя себе погрузиться в пучину паники. За спиной Брик. Впереди – Шторм. Я обязана быть сильной!
Тело Агмунда на миг затянулось тьмой, и я вскрикнула. Я уже видела подобную черноту – перед тем, как Агмунд обратился крылатым огнедышащим чудовищем. Но сейчас тьма лишь обняла пеленой и развеялась, словно слизанная серым туманом.
– Хеллево пекло! – зарычал Агмунд.
Шторм в ответ хрипло рассмеялся. От врага его отделяло всего несколько шагов.
– Не получается призвать хёгга, да, Агмунд? – крикнул ильх. Наклонился, пропуская над головой лезвие, выпрямился, крутанул нож и ударил врага кулаком в лицо, вбивая нос в череп.
Воин захрипел, захлебываясь, отшатнулся и пропустил легкий росчерк меча на своем животе.
Перешагнув через поверженного врага, Шторм снова посмотрел на Агмунда. Тот тянул тьму, снова и снова укрываясь ее крыльями, но не обращался.
– Дерьмо! Что ты со мной сделал, ублюдок? – взревел он.
Двое воинов заслонили Агмунда от Шторма. Теперь они нападали осторожно, с опаской. Каждый в этом могильнике уже понял, на что способен раненый хромой ильх. И, к сожалению, несмотря на убийственный дуэт меча и ножа Шторма, у него все еще было много врагов. Я поискала взглядом Одлиса, но не увидела его. В клочьях тумана мелькнуло белое лицо Вермана и дикие глаза Альвы. Предатели прятались среди костей Вёльхона, словно две затаившиеся змеи.
– Не я. – Удар, укол, кровавый росчерк… – Это Саленгвард. Город мертв. В его камнях очень трудно призвать хёгга. Неприятный сюрприз, верно? Ты ведь привык полагаться на силу когтей и пламени?
Я сделала два шага и споткнулась о того, кого скрывал туман. От моего движения марево разошлось, обнажая тело.
Меня снова затошнило. И я провалилась в прошлое, туда, где маленькая девочка, оскальзываясь на мокром полу, ищет среди погибших своего брата. Его нигде нет, но я боюсь звать, словно звук может навредить мне…
Тихо застонав, я с силой дернула себя за волосы, пытаясь болью вернуть ясность мыслей. Сознание двоилось. Снова и снова показывая то, что я так пыталась забыть. Вокруг было слишком много моего личного кошмара. Слишком много смертей. Я отвела взгляд от лица упавшего воина. Я не знала его имени, он был врагом. Одним из тех, кто ухмылялся, обливая меня водой. Кто, не задумываясь, убил бы меня по приказу своего риара. Но я не могла отвести от него взгляда. Застывшие глаза, казалось, провожали каждый мой шаг.
Я пошатнулась.
И словно в зеркале увидела, как пошатнулся Шторм.
Перворожденные! Он ведь ранен. Проклятье, конечно, ранен! Пепел не сумел исцелить его полностью. Даже с моего места было видно разрастающееся на ткани рубахи пятно крови.
И, к сожалению, слабость ильха заметила не только я.
Бергтор – с кровавыми росчерками на руках и груди, но все еще живой и злобный, – взревел медведем, бросаясь в новую атаку. Кирас стоял на коленях, тряся головой, словно собака, упавшая в воду. А потом тоже зарычал и, поднявшись, кинулся на Шторма.
А самое плохое, сбоку возник Одлис. В отличие от других, на нем не было ран и крови. Шторм глянул на врага, и Одлис тонко улыбнулся. Развел руками с оружием, словно извиняясь. На его лице даже возникло сожаление. А может, мне это показалось, ведь спустя миг Шторм коротко кивнул, а Одлис напал. И с первого взгляда было ясно, что он сильный противник. Что он не зря стал правой рукой Агмунда. Что каждый удар старого лиса отточен до звона искрящегося мастерства.
И что он чувствует себя куда лучше уставшего,
