— Из этого потока сигналов, как вы выразились, ничего не удалось извлечь? — поинтересовался Блейд.
— Практически ничего, — вздохнул Дж. — Ни одного ясного символа машина не обнаружила, за исключением одного слова — оно повторялось очень часто — «могильник».
— Во время первой связи это слово не звучало?
— Нет, — Дж. покачал головой. — И мы не представляем, что он имел в виду.
Блейд помолчал. Если речь идет о развитой цивилизации, ученые которой сумели разобрать кристаллический датчик Лейтона, то слово это может означать что угодно — хранилище радиоактивных отходов, например.
— Но, как я догадываюсь, — сказал он, — вы пригласили меня не просто как эксперта. Пока я, честно говоря, не понимаю, какое отношение этот неудавшийся эксперимент имеет ко мне.
Дж. нахмурился и быстро взглянул на ученого. Тот повернулся к разведчику и, поморщившись от боли, вызванной этим движением, заговорил:
— У нас нет другого выхода, Ричард, кроме как обратиться к вам с просьбой последний раз принять участие в проекте. Это именно просьба, так как приказать мы вам по известным причинам не можем. Но ни один человек, кроме вас, не в состоянии исправить создавшуюся ситуацию. А она очень серьезна, Ричард, уверяю вас.
Ричард Блейд проснулся и некоторое время неподвижно лежал, глядя в темноту. Комната, где он находился, располагалась глубоко под землей, и такая роскошь, как солнечный свет, была недоступна ее обитателю. Впрочем, сегодня он наконец покинет эту смертельно надоевшую за десять дней пребывания палату секретного госпиталя и вновь переступит призрачную границу измерения X.
— Черт! — Блейд резким движением сел на кровати. Как же так получилось, что он снова влип в эту историю? Он просто обязан был отказаться! Что, если его рассудок и в самом деле не выдержит? Произойди это здесь, после возвращения, — это еще полбеды. А если он свихнется во время перемещения в другой мир и окажется беззащитным среди каких-нибудь чудовищ? Уж в них-то он не испытывал недостатка во время своих предыдущих путешествий. В тех краях не то что нейрохирурга, но и простого психолога не найдешь. Лучше об этом не думать. Дело сделано — он согласился. Да и, черт побери, как можно было, в самом деле, отказаться! До сих пор еще в ушах скрипел старческий голос Лейтона:
— Пока ваш предшественник находится в измерении X — компьютер постоянно держит все необходимые параметры. В любой момент я могу отправить вас вслед за ним. И могу гарантировать, что территориальные погрешности, в худшем случае, составят несколько километров. Но все дело в том, что, пока он находится там, а вместе с ним и кристаллический датчик, точно такой же возможностью обладают и тамошние ученые. Если уровень их оснащенности позволил им воздействовать на кристалл — значит, они могут с его помощью выйти через пространственно-временной континуум на параметры моего компьютера. Вы понимаете, что это значит?
Да, Блейд понимал. Это означало, что в любой момент можно ожидать пришельцев из чужого мира. Что при этом будет у них на уме, знает один лишь Создатель. Если, конечно, измерение X тоже его рук дело.
Разведчик тронул клавишу выключателя на стене, и палату залил белый свет люминесцентной лампы. Похоже на естественное освещение, но все равно подделка. Очередная фальшивка во славу Ее Величества Секретности. Ну да ладно, сегодня он увидит настоящее солнце.
Блейд одевался, мысленно уже в который раз прокручивая разговор с Лейтоном. Худшее он услышал именно в конце той беседы.
Блейд был профессионалом и не привык обсуждать приказы. Когда этого требовали обстоятельства — умел быть жестоким и безжалостным. Сентиментальный разведчик, добродушный диверсант — что может быть нелепее. За годы работы в спецслужбе он стал циником, иначе невозможно было сохранить здоровый рассудок. Интересы Британии и его собственная жизнь — две единственно реальные ценности. Причем следовали они именно в таком порядке.
Если есть хоть малейшая вероятность того, что ученые из другого мира могут воспользоваться компьютером Лейтона как лазейкой в это измерение, — выбора нет. Необходимо закрыть канал, образовавшийся в результате перемещения земного разведчика. Сделать это можно или вернув кристалл, или уничтожив компьютер. В программу вложены миллионы фунтов стерлингов, и разрушение ЭВМ — самая крайняя мера.
Добыть кристалл? Что ж, обыкновенное задание, разве что чуть более сложное и опасное, чем предыдущие, если бы не одно «но». ЭВМ Лейтона может вернуть обратно только одно живое существо. Это означает, что, если кристалл все еще находится в голове первого разведчика, — Блейду предстоит извлечь его оттуда. А попросту говоря, он должен своими руками убить Джона, человека, заменившего его в безумном эксперименте. По словам лорда, этот Джон незнаком Блейду, так как работал в совершенно другой системе. Облегчение небольшое, скажем прямо. Этот пункт задания не давал покоя разведчику все время, прошедшее со дня разговора. Но решение было принято, и отступить он не мог. В конце концов, если бы компьютер разрушили — Джон все равно остался бы навсегда в другом измерении. Правда, живой…
Во время той беседы Блейд испытывал крайне противоречивые чувства. С одной стороны, уничтожение компьютера положило бы конец и его собственным испытаниям. Но с другой… Да, он потратил массу сил на эти безумные путешествия. Сжег миллионы нервных клеток, которые никогда уже не восстановит. Его мозг был десятки раз перестроен, и ничто не сделает его прежним. Все это так. Но та же машина позволила ему испытать приключения, сотой доли которых хватило бы любому человеку на всю жизнь. Блейд был в душе авантюристом и любил риск. Он был настоящим мужчиной, в конце концов. В измерении X он встречался с противниками, часто превосходившими его силой, и выходил победителем из схваток. Он встречал там женщин, о которых земные мужчины могут только мечтать, — и обладал ими. Блейд ненавидел компьютер и одновременно многим был обязан ему.
Сейчас настало время отдать долг и спасти машину. Он отправится в неизвестный мир и вернет утраченный кристалл.
Блейд побрился и последний раз взглянул на себя в зеркало. Загар слегка поблек, но в целом он выглядел как обычно. И еще над левой бровью белели тоненькая ниточка послеоперационного шрама и шесть точек от швов. Десять дней назад он перенес очередную операцию, и в левой лобной доле его мозга на своем обычном месте расположилась тончайшая пластинка — кристаллический датчик, обеспечивающий связь с компьютером Лейтона. Это был второй и последний кристалл, произведенный секретной лабораторией.
