отведя однажды въ сторону Гаттераса, ласково сказалъ ему:
– Гаттерасъ, считаете ли вы меня своимъ другомъ?
– Конечно,– съ живостью отвѣтилъ капитанъ,– лучшимъ и даже единственнымъ другомъ.
– Если я дамъ вамъ одинъ совѣть, будете ли вы считать его безкорыстнымъ?
– Да, потому что личный интересъ никогда не руководилъ вами. Но въ чемъ же дѣло?
– Погодите, Гаттерасъ; я хочу, вамъ предложить еще одинъ вопросъ. Считаете ли вы меня добрымъ англичаниномъ, радѣющимъ, какъ и вы, о славѣ своего отечества?
Гаттерасъ удивленно взглянулъ на доктора. – да, но къ чему это?
– Вы хотите достигнуть сѣвернаго полюса. Я понимаю ваше честолюбіе и раздѣляю его; но чтобы достигнуть своей цѣли, необходимо сдѣлать все, что бы ни…
– Развѣ до сихъ поръ я мы жертвовалъ всѣмъ?
– Нѣтъ, Гаттерасъ, вы не жертвовали своими личными предубѣжденіями, и въ настоящую минуту вы готовы отвергнуть средства, необходимыя для того, чтобы подняться къ полюсу.
– Вы говорите, отвѣтилъ Гаттерасъ,– о шлюпкѣ, объ этомъ человѣкѣ…
– Будемъ говорить, Гаттерасъ, хладнокровно. Очень можетъ быть, что берегъ, на которомъ мы провели зиму, вовсе и не тянется къ сѣверу на протяженіи шести градусовъ, оставшихся намъ до полюса. Если приведшія васъ сюда указанія оправдаются, то лѣтомъ мы должны встрѣтить на пути обширное, свободное отъ льдовъ море. Теперь я спрошу васъ: что мы будемъ дѣлать въ виду свободнаго отъ льдовъ и благопріятнаго для плаванія арктическаго океана, если у насъ не окажется средствъ переплыть его?
Гаттерасъ ничего не отвѣтилъ.
– Неужели вы хотите въ нѣсколькихъ миляхъ остановиться отъ сѣвернаго полюса, за неимѣніемъ средствъ достигнуть его?
Гаттерасъ опустилъ голову на руку.
– A теперь, продолжалъ докторъ,– взглянемъ на вопросъ съ его нравственной стороны. Я понимаю, что каждый англичанинъ для славы своего отечества готовъ пожертвовать жизнью и состояніемъ. Но если шлюпка, сволоченная изъ нѣсколькихъ досокъ, взятыхъ съ американскаго судна, съ корабля, потерпѣвшаго крушеніе и поэтому не имѣющаго никакой цѣнности,– если такая шлюпка, говорю я, пристанетъ къ неизвѣстному берегу или пройдетъ неизслѣдованный океанъ, то неужели это можетъ умалить славу совершеннаго открытія? Если-бы вы нашли на этихъ берегахъ брошенный экипажемъ корабль, неужели вы поколебались-бы воспользоваться имъ? Развѣ не главѣ экспедиціи принадлежитъ вся честь? Теперь я спрошу у васъ: не будетъ-ли такая шлюпка, построенная четырьмя англичанами и управляемая экипажемъ, состоящимъ изъ четырехъ англичанъ, вполнѣ англійской шлюпкой, отъ киля до палубы?
Гаттерасъ молчалъ.
– Если говорить откровенно,– продолжалъ докторъ: васъ смущаетъ не шлюпка, а Альтамонтъ.
– Да, докторъ,– отвѣчалъ капитанъ. Я ненавижу этого американца, котораго судьба натолкнула на мой путь, чтобы…
– Чтобы спасти насъ!
– Чтобы погубить меня! Мнѣ кажется, что онъ глумится надо мною, распоряжается здѣсь какъ хозяинъ и воображаетъ себѣ, будто онъ разгадалъ мои планы и держитъ въ своихъ рукахъ мою судьбу. Не вполнѣ-ли онъ высказался, когда дѣло коснулось о названіи вновь открытыхъ земель? Объяснилъ-ли онъ когда-нибудь, какія причины привели его сюда? Вы никогда не разубѣдите меня въ томъ, что этотъ человѣкъ не стоитъ во главѣ экспедиціи, снаряженной правительствомъ Соединенныхъ Штатовъ…
– Допустимъ, что итакъ, Гаттерасъ; но гдѣ-же доказательства, что экспедиція эта старалась подняться къ полюсу? Развѣ Америка, подобно Англіи, не въ правѣ сдѣлать попытку къ открытію сѣверо-западнаго пролива? Во всякомъ случаѣ, Альтамонтъ ничего не знаетъ о вашихъ намѣреніяхъ потому что ни Джонсонъ, ни Бэлль, ни я, ни вы ни однимъ словомъ не промолвились ему объ этомъ.
– Такъ пусть онъ никогда и не знаетъ ихъ!
– Подъ конецъ онъ ихъ узнаетъ; не можемъ-же мы бросить его здѣсь.
– Почему? – съ нѣкоторымъ раздраженіемъ спросилъ капитанъ. Развѣ онъ не можетъ остаться въ фортѣ?
– Онъ не согласится на это, Гаттерасъ. Къ тому-же, оставить здѣсь Альтамонта и не быть увѣреннымъ, что мы найдемъ его по возвращеніи – это болѣе чѣмъ неблагоразумно: это безчеловѣчно. Альтамонтъ отправится, онъ долженъ отправиться съ нами! Но какъ въ настоящее время не слѣдуетъ сообщать ему того, о чемъ онъ быть можетъ, и не думаетъ, то мы ничего не скажемъ ему к построимъ шлюпку подъ предлогомъ осмотра береговъ вновь открытой земли.
Гаттерасъ долго не рѣшался.
– A если онъ не согласится пожертвовать своимъ кораблемъ? – спросилъ наконецъ онъ.
– Тогда придется воспользоваться правомъ сильнѣйшаго. Вы построите шлюпку безъ его согласія и требовать чего-бы то ни было онъ не будетъ имѣть права.
– Дай-то Богъ, чтобы онѣ не согласился! – вскричалъ Гаттерасъ.
– Надо спросить его. Я беру это на себя.
Дѣйствительно, въ тотъ-же вечеръ, за ужиномъ, докторъ повелъ рѣчь о предполагавшихся лѣтомъ экскурсіяхъ и о гидрографической съемкѣ береговъ.
– Полагаю, Альтамонтъ,– сказалъ онъ,– что вы отправитесь съ нами?
– Само собою разумѣется,– отвѣтилъ Альтамонтъ; – надобно-же знать, какъ далеко простирается земля Новой Америки.
Гаттерасъ пристально посмотрѣлъ на своего соперника.
– Для этого,– продолжалъ Альтамонтъ,– можно разобрать Porpoise: изъ нея выйдетъ прекрасная, прочная шлюпка.
– Слышите, Бэлль,– съ живостью сказалъ докторъ. Завтра-же примемся за дѣло.
XV. Сѣверо-западный проходъ
На слѣдующій день Бэлль, Альтамонтъ и докторъ отправились къ Porpoise'у. Въ деревѣ не было недостатка; старая шлюпка трехмачтоваго судна, съ высаженнымъ льдинами днищемъ, доставила существеннѣйшія части для новой шлюпки. Плотникъ немедленно приступилъ въ дѣлу. Необходимо было построить прочную лодку, достаточно однакожъ легкую для того, чтобы ее можно было везти на саняхъ.
Въ послѣднихъ числахъ мая температура поднялась; термометръ стоялъ на точкѣ замерзанія; на этотъ разъ весна возвратилась уже окончательно и путешественники должны были поснимать свою зимнюю одежду. Перепадали частые дожди; вешнія воды каскадами стремились по малѣйшимъ отлогостямъ почвы.
Гаттерасъ не могъ не радоваться оттепели. Свободное море являлось для него вопросомъ о собственной его свободѣ.
Онъ надѣялся вскорѣ убѣдиться, ошибались или нѣтъ его предшественники на счетъ существованія полярнаго бассейна. Отъ этого зависѣлъ успѣхъ его предпріятія.
– Очевидно, свободное море существуетъ. Если океанъ очистится отъ льдовъ въ бухтѣ Викторіи, то отъ нихъ очистится и его южная часть до Новаго Корнваллиса и канала Королевы. Такимъ видѣли море Пенни и Бальчеръ и, конечно, ошибиться они не могли.
– Я такого-же мнѣнія, Гаттерасъ,– отвѣтилъ докторъ,– тѣмъ болѣе, что нѣтъ поводовъ сомнѣваться въ истинности показаній этихъ знаменитыхъ мореплавателей… Ихъ открытія тщетно пытались объяснить дѣйствіемъ миража. Въ своихъ показаніяхъ они слишкомъ положительны, слишкомъ увѣрены въ дѣйствительности приводимыхъ ими фактовъ.
– Я всегда былъ такого-же мнѣнія,– сказалъ Альтамонтъ, принявшій участіе въ разговорѣ. Полярный бассейнъ простирается не только на западъ, но и на востокъ.
– Дѣйствительно такое предположеніе весьма возможно,– замѣтилъ Гаттерасъ.
– И даже необходимо,– отвѣтилъ Альтамонтъ,– потому что свободное море, видѣнное капитанами Пенни и Бельчеромъ у береговъ Земли Гриннеля, было видно также Мортономъ, лейтенантомъ Кэна, въ проливѣ, носящемъ имя этого
