сѣверу. Докторъ застрѣлилъ нѣсколькихъ изъ нихъ, а также трехъ или четырехъ журавлей и одного аиста.
Снѣга таяли повсюду подъ лучами солнца, чему не мало содѣйствовала морская вода, выступавшая на ледяныхъ полянахъ изъ отдушинъ продѣланныхъ тюленями. Смѣшавшись съ морскою водою, снѣгъ образовалъ собою какую-то грязную массу, извѣстную у путешественниковъ въ арктическихъ странахъ подъ именемъ «мѣсива».
Докторъ опять принялся за свои посѣвы, такъ какъ въ сѣмянахъ у него не было недостатка. Онъ очень изумился, замѣтивъ, что между просохшими камнями началъ уже показываться особый родъ щавеля. Клоубонни не могъ вдоволь надивиться творческимъ силамъ природы, для проявленія которыхъ требовалось такъ мало. Посѣянный имъ кресъ-салатъ черезъ три недѣли далъ молодые побѣги около десяти линій длины.
Кустарныя растенія робко стали выкидывать свои крошечные, свѣтло-розовые, жиденькіе и блѣдные цвѣточки; казалось, неумѣлая рука подлила въ ихъ окраску слишкомъ много воды. Словомъ, флора Новой Америки оставляла желать очень многаго. Во всякомъ случаѣ чрезвычайно отрадно было взглянуть на эту скудную и робкую растительность, это посильное произведеніе слабыхъ лучей солнца, послѣднюю мысль Провидѣнія, почти забывшаго далекія полярныя страны.
Наконецъ, установилась дѣйствительно теплая погода; 15-го іюня термометръ показывалъ пятьдесятъ семь градусовъ выше нуля(+14° стоградусника). Страна преобразилась, безчисленное множество потоковъ стремилось съ пригрѣваемыхъ солнцемъ возвышеній; ледъ растрескался, и важный вопросъ о свободномъ морѣ долженъ былъ вскорѣ разрѣшиться. Въ воздухѣ стоялъ гулъ отъ паденія лавинъ, низвергавшихся съ горъ въ глубокія долины. Трескъ ледяныхъ полей сливался въ оглушительный шумъ.
Путешественники сдѣлали экскурсію къ острову Джонсона. Въ сущности это былъ ничтожный островокъ, пустынный и безплодный; тѣмъ не менѣе, Джонсонъ былъ въ восторгѣ, что его имя связано съ этою затерявшеюся среди океана скалою. Онъ непремѣнно хотѣлъ начертать свое имя на одномъ высокомъ утесѣ, и чуть было не свернулъ себѣ при этомъ шею.
Во время своихъ прогулокъ Гаттерась тщательно осмотрѣлъ мѣстность до мыса Вашингтона. Таяніе снѣговъ значительно измѣнило видъ страны; овраги и холмы появились тамъ, гдѣ безпредѣльная пелена снѣговъ покрывала, казалось, однѣ лишь однообразныя равнины.
Домъ и амбары разрушались, и ихъ часто приходилось починять; къ счастію температура въ пятьдесятъ семь градусовъ бываетъ не особенно часто въ полярныхъ странахъ, вообще-же она не поднимается выше нуля.
Къ 15-му іюня мѣсяца постройка шлюпки значительно подвинулась. Въ то время, какъ Джонсонъ и Бэлль работали надъ нею, товарищи ихъ счастливо охотились и добыли даже нѣсколькихъ оленей,– животныхъ, подойти въ которымъ вообще очень не легко. Здѣсь Альтамонтъ успѣшно примѣнилъ уловку, практикуемую индѣйцами Сѣверной Америки: онъ ползъ по землѣ, держа свое ружье и руки такимъ образомъ, чтобы они имѣли подобіе роговъ этихъ робкихъ животныхъ. Приблизившись на достаточное разстояніе, американецъ стрѣлялъ уже навѣрняка.
Но самая дорогая дичь, мускусовые быки, многочисленныя стада которыхъ Парри встрѣчалъ на островѣ Мельвиля, повидимому не посѣщала берега залива Викторіи. Поэтому рѣшено было предпринять дальнюю экскурсію, чтобы поохотиться на этихъ замѣчательныхъ животныхъ и, вмѣстѣ съ тѣмъ, изслѣдовать мѣстности, лежащія на востокѣ. Хотя Гаттерасъ не имѣлъ намѣренія подняться къ полюсу этою частью материка, но доктору хотѣлось составить себѣ общее понятіе о странѣ. Само собою разумѣется, что Дэкъ долженъ былъ принять участіе въ экспедиціи.
Въ понедѣльникъ 17-го іюня, погода выдалась хорошая, термометръ показывалъ сорокъ одинъ градусъ (+5° стоградусника), воздухъ былъ чистъ и прозраченъ, и охотники, вооруженные каждый двухствольнымъ ружьемъ, топорикомъ и снѣговымъ ножемъ, въ сопровожденіи Дэка, въ шесть часовъ утра вышли изъ Дома Доктора. Съѣстныхъ припасовъ они взяли съ собою на три дня.
Къ восьми часамъ, Гаттерасъ и его товарищи прошли уже около семи миль и не встрѣтили ни одного живого существа.
Новый материкъ представлялъ обширныя, тянувшіяся вдоль равнины; поверхность ихъ бороздило множество недавно образовавшихся ручьевъ; огромныя лужи воды, неподвижныя какъ пруды, сверкали подъ косыми лучами солнца. Почва была очевидно наносная.
Изрѣдка попадались и валуны, присутствіе которыхъ въ этой странѣ объяснить было не легко. Но шиферный сланецъ, различные продукты известковой почвы встрѣчались часто и въ особенности замѣчательные виды кристалловъ, прозрачныхъ, безцвѣтныхъ и обладающихъ тѣми свойствами преломленія лучей свѣта, которыя присущи исландскому шпату.
Хотя докторъ не охотился, но на занятія геологіею у него не хватало времени, потому-что его товарищи подвигались быстро. Тѣмъ не менѣе, онъ по возможности изучалъ почву и старался какъ можно больше говорить, иначе маленькій отрядъ хранилъ-бы безусловное молчаніе. Альтамонтъ не имѣлъ ни малѣйшей охоты бесѣдовать съ капитаномъ; а послѣдній съ своей стороны не желалъ отвѣчать американцу.
Въ десяти часамъ утра охотники подвинулись на востокъ миль на двѣнадцать; море скрылось на горизонтомъ. Докторъ предложилъ отряду остановиться и позавтракать. Перекусивъ на скорую руку, охотники черезъ полчаса снова отправились въ путь.
Почва склонялась отлогими покатостями; мѣстами въ углубленіяхъ и подъ навѣсомъ скалъ снѣгъ не таялъ и лежалъ полосами, что придавало почвѣ волнистый видъ. Казалось, по ней ходили буруны, какъ на волнуемомъ сильнымъ вѣтромъ морѣ.
Кругомъ все тѣ-же лишенныя растительности равнины, повидимому, никогда не посѣщавшіяся ни однимъ живымъ существомъ.
– Удачная охота, нечего сказать! – сказалъ Альтамонтъ доктору. Конечно, и страна не изъ плодоносныхъ, но во всякомъ случаѣ, полярная дичь не имѣетъ права быть взыскательною и могла-бы вести себя повѣжливѣе.
– A все-таки отчаяваться не слѣдуетъ,– отвѣчалъ докторъ. Лѣто едва только началось, и если Парри встрѣтилъ такое множество дичи на островѣ Мельвиля, то почему-бы и намъ не найти ее здѣсь.
– Однакожъ, мы дальше Парри подвинулись на сѣверъ,– сказалъ Альтамонтъ.
– Безъ сомнѣнія, но слово «сѣверъ» въ настоящемъ случаѣ не имѣетъ значенія. Тутъ необходимо принять въ соображеніе полюсъ холодовъ, т. е. то громадное пространство льдовъ, среди которыхъ мы провели зиму на Forward'ѣ. Но по мѣрѣ приближенія къ полюсу, мы удаляемся отъ самаго холоднаго пояса земнаго шара. Слѣдовательно, найденное Парри и Россомъ по одну сторону пояса холодовъ мы необходимо должны найти на другой его сторонѣ.
– Какъ-бы то ни было,– со вздохомъ сказалъ Альтамонтъ,– но до сихъ поръ мы скорѣе были просто путешественниками, чѣмъ охотниками.
– Потерпите,– отвѣтилъ докторъ; видъ страны мало по малу начинаетъ измѣняться и очень было-бы странно, если-бы мы не нашли дичи въ оврагахъ, въ которыхъ пріютилась растительность.
– Страна эта,– сказалъ Альтамонтъ,– совершенно необитаема, да и едва ли здѣсь кто можетъ жить.
– Такихъ странъ, по моему мнѣнію, нѣтъ, возразилъ докторъ. – Цѣною лишеній, принося въ жертву климату поколѣніе за поколѣніемъ, при помощи культуры, человѣкъ подъ конецъ можетъ сдѣлать плодоносной какую угодно страну.
– Вы полагаете? – спросилъ Альтамонтъ.
– Это несомнѣнно. Если бы вы видѣли знаменитыя нѣкогда мѣста, гдѣ находились Ниненія и Вавилонъ, богатыя долины, въ которыхъ обитали наши праотцы,– вы навѣрно бы подумали, что никогда человѣкъ не
