Макъ-Клюръ вторично попытался войти въ бассейнъ Мельвиля, приблизился къ нему на двадцать милъ – всего на двадцать миль! – но вѣтрами его отбросило къ югу и преодолѣть всѣхъ представившихся ему препятствій онъ не могъ. Тогда Макъ-Клюръ рѣшился спуститься проливомъ Принца Уэльскаго, обогнулъ землю Бэнкса и попытался сдѣлать на западѣ то, въ чемъ не успѣлъ на востокѣ. 18-го числа онъ находился въ виду мыса Келлета, 19-го – въ виду мыса принца Альберта, двумя градусами выше, затѣмъ послѣ страшной борьбы съ ледяными горами, Макъ-Клюръ остановился въ протокѣ Бэнкса, при входѣ въ сѣть проливовъ, ведущихъ въ Баффиново море.
– Но пройти ихъ онъ не могъ,– замѣтилъ опять американецъ.
– Погодите, Альтамонтъ; будьте терпѣливы, какъ Макъ-Клюръ. 26-го сентября капитанъ сталъ на зимовку въ заливѣ Милосердія, въ сѣверной части земли Бэнкса, гдѣ и пробылъ до 1852 года. Насталъ апрѣль мѣсяцъ; у Макъ-Клюра оставалось съѣстныхъ припасовъ на восемнадцать мѣсяцевъ. Не желая возвращаться назадъ, онъ на саняхъ проѣхалъ проливъ Бэнкса и достигъ острова Мельвиля. Здѣсь Макъ-Клюръ надѣялся найти у береговъ суда, которыя капитанъ Аустинъ отправилъ навстрѣчу къ нему, Макъ-Клюру, Баффиновымъ моремъ и проливомъ Ланкастера. 28-го апрѣля Макъ-Клюръ вошелъ въ Зимнюю Гавань (Winter-Harbour), въ которой Парри провелъ три зимы. Никакихъ кораблей тамъ не было. Но капитанъ нашелъ въ одномъ каменномъ столбѣ документъ, который удостовѣрялъ, что Макъ-Клинтокъ, лейтенантъ Аустина, прошелъ это мѣсто въ истекшемъ году. Другаго это привело бы въ отчаяніе, но Макъ-Клюръ не унывалъ. На всякій случай, онъ оставилъ въ томъ же столбѣ документъ, въ которомъ заявлялъ о своемъ намѣреніи, чрезъ проливъ Ланкастера и Баффиново море, возвратиться въ Англію открытымъ имъ сѣверо-западнымъ проливомъ. Если о немъ не будетъ вѣстей, то это будетъ значить, что его отнесло къ сѣверу или къ западу отъ острова Мельвиля. Затѣмъ Макъ-Клюръ, не теряя мужества, возвратился въ заливъ Милосердія, гдѣ и провелъ третью зиму съ 1852 на 1853 г.
– Никогда не сомнѣваясь въ мужествѣ Макъ-Клюра, я сомнѣвался, однакожъ, въ его успѣхѣ,– сказалъ Альтамонтъ.
– Позвольте, дружище,– отвѣтилъ докторъ. – Въ мартѣ мѣсяцѣ, по причинѣ суровой зимы и недостатка дичи, будучи вынужденъ выдавать людямъ двѣ трети раціоновъ, Макъ-Клюръ рѣшился отправить въ Англію половину своего экипажа, или Баффиновымъ моремъ, или рѣкою Меккензи и Гудсоновынъ заливомъ. Другая половина экипажа должна была привести Investigator въ Европу, для чего Макъ-Клюръ выбралъ изъ своихъ матросовъ самыхъ слабыхъ, для которыхъ четвертая зимовка могла бы оказаться гибельною. Все было готово для отъѣзда, назначеннаго на 15-е число апрѣля, какъ вдругъ, прогуливаясь однажды по льду съ своиѵъ лейтенантомъ Кресуэлемъ, Макъ-Клюръ увидѣлъ бѣжавшаго къ нему и жестикулировавшаго человѣка. То былъ Пимъ, лейтенантъ капитана Келлета, съ корабля Herald, того самаго Келлета, котораго – какъ я уже вамъ сказалъ – Макъ-Клюръ оставилъ въ Беринговомъ проливѣ два года тому назадъ. По прибытіи въ Зимнюю Гавань, Келлетъ нашелъ документъ, оставленный тамъ Макъ-Клюромъ. Узнавъ, такимъ образомъ, что послѣдній находится въ заливѣ Милосердія, капитанъ Келлетъ отправилъ своего лейтенанта Пима къ безстрашному молодому человѣку. Лейтенанта сопровождалъ отрядъ матросовъ съ корабля Herald; въ этомъ отрядѣ находился французскій мичманъ де-Брэ, служившій въ качествѣ волонтера въ штабѣ капитана Келлета. Вы не сомнѣваетесь насчетъ этой встрѣчи нашихъ соотечественниковъ?
– Нисколько,– отвѣтилъ Альтамонтъ.
– Замѣтьте; если свести открытія Парри съ открытіями Макъ-Клюра, то окажется, что сѣверные берега Америки обойдены.
– Не однимъ, однакожъ, кораблемъ,– отвѣтилъ Альтамонтъ.
– Но зато однимъ и тѣмъ-же человѣкомъ. Но дальше. Макъ-Клюръ отправился къ капитану Келлету на островъ Мельвиля и въ двѣнадцать дней прошелъ сто семьдесятъ миль, отдѣлявшихъ заливъ Милосердія отъ Зимней Гавани. Согласившись съ капитаномъ Herald'а относительно присылки къ нему больныхъ, Макъ-Клюръ возвратился на свой корабль. На мѣстѣ Макъ-Клюра другіе сочли-бы, что ничего больше не остается дѣлать, но безстрашный молодой человѣкъ рѣшился еще разъ попытать счастія. Его лейтенантъ Кресуэль – обращаю на это ваше вниманіе – сопровождавшій больныхъ съ корабля Investigator, покинулъ заливъ Милосердія, дошелъ до Зимней Гавани и, пройдя по льдамъ сто пятьдесятъ миль, 2-то іюня добрался до острова Бичи и, нѣсколько дней спустя, съ двѣнадцатью матросами поднялся на бортъ корабля Phenix.
– Я служилъ тогда на Phenix'ѣ подъ начальствомъ капитана Ингльфильда, съ которымъ мы возвратились въ Европу,– сказалъ Джонсонъ.
– 7-го октября 1853 года,– продолжалъ докторъ,– Кресуэль прибылъ въ Лондонъ, пройдя весь путь отъ Берингова пролива до мыса Прощанія.
– Прійти съ одной стороны, выйти – съ другой, развѣ это не значитъ пройти? – сказалъ Гаттерасъ.
– Да,– отвѣтилъ Альтамонтъ,– совершивъ, однакожъ, по льдамъ путь въ четыреста семьдесятъ миль.
– Что-жъ изъ этого?
– Въ этомъ вся суть дѣла,– вскричалъ Альтамонтъ. Спрашиваю васъ: судно Макъ-Клюра прошло проливъ или нѣтъ?
– Нѣтъ,– отвѣтилъ докторъ,– потому что послѣ четвертой зимовки Макъ-Клюръ принужденъ былъ бросить свой корабль среди льдовъ.
– Въ морскомъ путешествіи, не человѣкъ, а корабль долженъ проходить. Если когда нибудь сѣверо-западный проливъ сдѣлается доступнымъ, то проходить его станутъ корабли, а не люди. Необходимо поэтому, чтобы переѣздъ былъ совершенъ судномъ или, за неимѣніемъ судна, шлюпкою.
– Шлюпкою? – вскричалъ Гаттерасъ, принявъ эти слова за намекъ.
– Альтамонтъ,– поспѣшилъ вставить докторъ,– вы придираетесь къ словамъ, мы всѣ не считаемъ васъ правымъ.
– Это очень не трудно для васъ, господа,– отвѣтилъ Альтамонтъ;– васъ четверо, а я одинъ. Но это не помѣшаетъ мнѣ остаться при моемъ мнѣніи,
– И оставайтесь при немъ,– вскричалъ Гаттерассъ,– да только постарайтесь, чтобы никто не зналъ этого вашего мнѣнія.
– По какому праву вы выражаетесь такимъ образомъ,– вспылилъ Альтамонтъ.
– По праву капитана! – надменно отвѣтилъ Гаттерасъ.
– Развѣ я подчиненъ вамъ? – спросилъ Альтамонтъ.
– Безъ всякаго сомнѣнія. И горе вамъ, если…
Доктору и Джонсону едва удалось развести ихъ.
Но послѣ двухъ-трехъ ласковыхъ словъ, Альтамонтъ, насвистывая національную пѣсенку «Jankee doodle», легъ на свою койку и по-видимому уснулъ.
Гаттерасъ вышелъ изъ дона и большими шагами сталъ ходить на открытомъ воздухѣ. Черезъ часъ онъ возвратился въ комнату и легъ, тоже не сказавъ ни слова.
XVI. Полярная Аркадія
29-го мая солнце въ первый разъ совсѣмъ не зашло: она только слегка коснулось своимъ дискомъ линіи горизонта и тотчасъ-же опять всплыло на небосклонъ. Начинался періодъ дней, длящихся по двадцать четыре часа, На другой день лучезарное свѣтило появилось окруженное великолѣпнымъ кольцомъ, сверкавшимъ всѣми цвѣтами радуги. Такого рода феномены повторялись часто, они постоянно обращали на себя вниманіе доктора, отмѣчавшаго часъ ихъ появленія, ихъ размѣры и видъ. Но феноменъ, который онъ наблюдалъ въ этотъ день, представлялъ своею эллиптическою формою явленіе довольно рѣдкое.
Вскорѣ появились крикливыя стаи птицъ; драхвы и канадскіе гуси прилетѣли изъ далекой Флориды и Арканзаса и съ удивительною быстротою направлялись къ
