изолированно, не испытывая влияния извне. Балийцы не контактировали с мусульманами Явы и оставались вне сферы интересов ранних колонизаторов. Все это способствовало сохранению на острове оригинальной культуры, обычаев, жизненного уклада и определило своеобразие развития балийского общества.
Два типа общественного устройства прочно сохранялись в малайско-индонезийском мире на протяжении доколониального и раннеколониального периодов. Это, прежде всего, приморские (военно-феодальные) общества, генетически выросшие из нагар (городов-государств), возникавших на морских путях, которые проходили через Архипелаг. Они развивались преимущественно в малайских (восточных) районах Суматры, на архипелагах Риау и Линга, в Аче, на Калимантане, южном Сулавеси, Молуккских островах. Многие их черты были свойственны и возникшему на западной Яве Бантену.
В приморских обществах четко прослеживается водораздел между знатью и простонародьем. Представляется, что это деление своими истоками уходит в малайско-полинезийскую (австронезийскую) родовую структуру с ее социальными группами «благородных», «свободных» и «зависимых». В основе этой системы отношений лежала военная функция. Связи внутри господствующего класса строились, прежде всего, как связи военного подчинения. Характерный пример дает общество Аче.
Ачехская знать состояла из двух групп — наследственных вождей (теуку) и султанской семьи (туанку). Ядро первой группы составляли владетели определенных территорий — имамы и улубаланги, объединяемые под общим названием «адатной знати». Деревни (кампонги) в Аче группировались в территориальные единицы — мукимы, главами которых были имамы, ведшие происхождение от религиозных наставников, появившихся в XVII в., в эпоху усиления центральной власти. Но очень скоро имамы стали превращаться в наследственных владельцев мукимов, которые первоначально были объединениями верующих вокруг мечети, а сами мукимы — в территориальные феодальные единицы. Трансформация должности имамов — характерный пример поглощения традиционными формами приморского мира новых институтов, которые утверждались, лишь найдя место в сложившейся структуре.
Верхний слой наследственной знати составляли улубаланги, само название которых («военный предводитель») указывает на их происхождение от военных вождей родо-племенных объединений. Улубаланги были владетельными феодалами, обладавшими военной, налоговой, судебной и административной властью в своих областях. Они предводительствовали ополчениями подданных и, прежде всего, именно в этом качестве воспринимались населением. Судебная, налоговая и административная власть улубалангов была производной от их военной роли.
Господствующий класс стремился не к расширению, не к полному контролю над низовыми социальными ячейками, не к вовлечению их верхушки в систему своей организации, а к обособлению, к замкнутости. В частности, он не насаждал единую для всего общества идеологию. Религиозная жизнь и религиозные организации в прибрежных областях Суматры, Калимантана и в определенной мере северной Явы существовали отдельно от светской власти и в социальном, и в имущественном отношениях. Раздельное существование религиозной организации, связанной с государством, но не поглощенной им, вызвало впоследствии в обществах приморского типа такой феномен, как создание теократического государства в результате народных движений (государство падри у минангкабау в 20-30-х годах XIX в., государство Самана в Аче в 80-90-х годах XIX в.).
Верховная власть в этом приморском типе общества была обособленной и самостоятельной; она представляла собой не вершину, венчающую иерархическую пирамиду, а в известной мере была внешним, основанным на военном подчинении и личной власти элементом. Такой характер верховной власти придавал ей огромную силу и самостоятельность в эпоху расцвета и завоеваний и в то же время служил источником ее слабости, когда рушились или ослабевали государства этого типа. С ослаблением Аче, начавшимся в середине XVII в., султаны из полновластных деспотов, смещавших и утверждавших улубалангов, превратились во владетелей небольшого домена вокруг столицы и стали игрушкой в руках соперничавших феодальных клик.
Социальный статус в этом обществе, как правило, передавался по наследству. Пополнение рядов господствующего класса происходило не столько за счет включения в его состав низших социальных элементов данного общества, сколько за счет элитарных элементов другой этно-социальной структуры. В прибрежном мире обычным явлением, начиная с эпохи образования первых государств, было включение представителей других этносов в господствующий слой.
Процесс образования торговых этносов, дополненный миссионерской деятельностью мусульманских проповедников, привел к широкому пополнению рядов господствующего класса за счет притока извне. Малайцы Суматры и Малаккского полуострова основали правящие династии и положили начало феодальным родам в Брунее, на Сулу, Минданао, Молукках. Минангкабау Суматры и буги Сулавеси образовали правящий слой малайских султанатов Негри Сембилан и Селангор.
Для социальной структуры господствующего класса приморского типа характерны определенные черты корпоративизма. Поскольку сословные границы здесь были более жестки, роль наследственной преемственности важнее, то господствующий класс в большой мере осознавал себя и представлялся другим противостоящим подневольной массе. Значительно большую роль играло понятие благородства происхождения и разделение на знатных и простолюдинов.
Особенность структуры крестьянства в этом типе общества — социально-сословная однородность. Ачехская и малайская деревни были населены полноправными общинниками, которые не делились на разряды. Единственное крупное разделение в эксплуатируемом классе лежало в плоскости «свободные-зависимые». Но зависимые, формировавшиеся из должников и военнопленных, в массе составляли прислугу и окружение в домах знати, и лишь часть из них жила в деревнях, образуя низший слой сельского населения.
Особенности социально-экономического развития приморского общества заключались в следующем. В приморских районах основными занятиями населения стали торговля, рыбная ловля и пиратство, которые лишь дополнялись ладанговым (переложным) земледелием и собирательством. В условиях, когда население было сравнительно немногочисленно и основные доходы правящий класс получал от торговли и связанного с нею пиратства, а также от судебных штрафов, проблемы нехватки земли практически не существовало. При наличии большого количества свободных земель долгое время не возникало необходимости в установлении прав индивидуального землепользования.
Специфическим было положение торговли в этом обществе. Хотя существовали торговцы из простонародья, в общем торговля сосредоточивалась в руках султанов, феодальной знати и примыкавшего к ней богатого иноземного купечества. Несмотря на «торговый» характер приморского общества, его центрами оставались укрепленные кампонги, а возникавшие периодически (и так же периодически исчезавшие) города, вызываемые к жизни в основном внешними обстоятельствами, представляли собой механическое соединение или разрастание тех же кампонгов. Эти эфемерные города — места встречи иностранных купцов, пиратские стоянки — были практически не связаны со своей периферией и не стремились к распространению на нее своего влияния, поскольку их интересы лежали в межостровной и заморской торговле. Население этих городов было мало связано с местными жителями, так как основную массу этого населения составляли пришельцы с разных концов Архипелага, а также из других стран (Индии, Китая, полуостровной Юго-Восточной Азии, Ирана и Аравии). Изменение внешнеполитических и внешнеторговых обстоятельств приводило к исчезновению такого города и отливу его населения в другое место.
На Яве развился и оформился другой вариант средневекового общества, который можно назвать государственно-патриархальным. Этот тип устройства сохранялся (несмотря на отдельные модификации) в социально-политических структурах, возникавших на центральной и восточной Яве в XVI–XVII вв.
В государственно-патриархальном
