типе структурообразующим элементом выступала управленческая функция, но наряду с ней значительную роль играли связи группового (кланового) характера, обусловливавшие относительную (по отношению к государству) самостоятельность феодалов на местах, стойкое сохранение наследственного характера должностей, титулов, владений, особенно в средних и низших звеньях. Социально-политическая организация яванских обществ государственно-патриархальной модели определялась отношениями между центром, олицетворявшим тенденции централизованного феодально-бюрократического развития, и довольно устойчивыми территориальными единицами во главе с феодальными родами, представители которых формально включались в государственно-административную систему.
Хотя попытки создать единую государственно-административную систему, превращавшую всех феодалов в чиновников, предпринимались на протяжении всей истории, общества этого типа сохранили систему своего рода вассальной зависимости владений от центра. В основе системы лежали иерархические отношения центра с самодовлеющими единицами, обеспечивавшиеся прямыми и личными связями между носителями власти в центре и на местах. Структура и формы конкретных проявлений социальных связей основывались на патриархальном господстве. Аппарат управления состоял из лично зависимых от монарха дворцовых служителей, родственников, личных друзей или связанных с ним узами личной присяги и верности (в той или иной форме) феодалов-чиновников на местах (как правило, наследственных).
Сельское население жило в деревенских общинах, которые продолжали оставаться автономными единицами, распоряжаясь землей и обеспечивая самоуправление через старейшин. Основная масса населения состояла из свободных общинников. Государство не стремилось к детальной регламентации статуса эксплуатируемого населения’ и не вмешивалось в самоуправление общин.
В Матараме, несмотря на некоторую унификацию и упорядоченность административной системы, структурообразующими связями продолжало оставаться сочетание государственного, верховного, имеющего тенденцию к бюрократизации, и патриархального, наследственного, локального, автономного начал. Резиденция султана Матарама именовалась кратоном. К нему прилегали нагара (округа), которые вместе с кратоном образовывали столицу государства. Вокруг столицы располагалась нагара агунг («большая столица») — область, контролируемая непосредственно центральной администрацией, где имели свои владения родственники султана и высшие сановники. Города на северном побережье Явы, управлявшиеся наместниками (шахбандарами), назывались пасисир. Главная обязанность наместников заключалась в контроле за торговлей.
Основная же территория государства носила название манчанагара; здесь сидели бупати — обычно наследственные владетели, включенные в систему администрации, но подчинявшиеся непосредственно султану, с которым были связаны узами личной зависимости. Бупати осуществляли свою власть практически без вмешательства со стороны центра. Характерно, что каждое владение (оно же административная единица в манчанагаре) копировало административную систему столицы, так что султанат состоял из соединения единиц, каждая из которых составляла замкнутую и единообразную систему. Объединяющим же началом служила верховная власть, осуществлявшая контроль посредством личного вмешательства.
В Матараме более отчетливо, чем в предшествовавших яванских обществах, прослеживается тенденция к образованию своего рода наследственной аристократии. Таким слоем, отделенным от остального населения происхождением, воспитанием и занятиями, стало в Матараме и пришедших ему на смену Суракарте и Джокьякарте сословие прияи. Это сословие, которое поставляло чиновников и придворных, постепенно выкристаллизовалось в отдельную социокультурную общность со своей системой ценностей. Оно образовало социальную прослойку между правителем и сравнительно немногочисленной группой принцев, с одной стороны, и массой населения — с другой. Простой народ (вне зависимости от имущественного положения) именовался тиянг алит или вонг чилик. Хотя яванское общество формально было открытым, и простолюдин мог, став чиновником или приближенным правителя, подняться до положения прияи, на практике чиновники рекрутировались из уже сложившегося сословия прияи. Подобно дворянам в Европе или самураям в Японии, яванские прияи соблюдали определенный кодекс чести и правила поведения и этикета.
В эпоху Матарама дальнейшее развитие получила система служебных пожалований. Пожалования делились на лунггух и бенгкок. Суть лунггух состояла том, что султаны передавали право на сбор части ренты-налога и использование крестьянского труда своим чиновникам и придворным (в нагара агунг) и бупати (в манчанагара). Лица, получившие те или иные деревни в лунггух, передавали их своим представителям — бекелям. Существовали специальные документы, определявшие условия, на которых бекель собирал налоги в пользу держателя лунггух. В бенгкок («поля жалования») раздавались земельные участки (обычно орошаемые) должностным лицам и родичам правителя. Эти участки обрабатывались трудом крестьян окрестных деревень, и доходы с них целиком шли держателю, а не делились в определенной пропорции между ним и султаном, как при системе лунггух.
В Матараме и других поздних государствах Явы выделились земли, налоги и отработки с которых шли в пользу правителя, назначавшего специальных чиновников для управления ими. Кроме того, существовали так называемые свободные деревни, которые взамен налогов поставляли ко дворам султанов и бупати рис, масло, цветы, бетель и т. д. Султан и держатель лунггух обычно получали половину продукции земли, после того как деревенские власти забирали себе пятую часть урожая. Существовали многочисленные дополнительные поборы и подношения в пользу султана, бупати, бекеля, различных должностных лиц. Трудовая повинность существовала в форме гавэ деса («деревенские работы») и гавэ аджи («государственные работы»). Она заключалась в строительстве и ремонте дорог, каналов, мостов, работе на полях феодалов, строительстве и ремонте их домов, сопровождении в путешествиях, переноске грузов, участии в военных действиях и т. д.
В Матараме в условиях сокращения пригодного для земледелия земельного фонда государство перешло к более жесткому контролю над общиной (деса). В эпоху Матарама в яванской деревне существовало пять групп, различавшихся своим социальным статусом: общинная верхушка; полноправные общинники с правом на надел общинной земли, имеющие дом и приусадебный участок; люди, имеющие дом и приусадебный участок и ожидающие включения в число полноправных общинников и соответственно получения общинного надела; люди, жившие в чужой семье. Ясно, что последние две категории относились к социально приниженным группам сельского населения. Но государство непосредственно не определяло и не регламентировало социальный статус населения, влияя на его структуру лишь через систему налогообложения. Как и прежде, заметной частью эксплуатируемого населения продолжали оставаться зависимые, пополнявшиеся за счет военнопленных, должников и преступников.
Балийское общество, в принципе относясь к тому же типу, что и яванское, отличалось от него рядом особенностей. Процесс становления и укрепления государственности, совершавшийся под заметным влиянием Явы, привел на Бали к разделению населения на хинду-бали, т. е. тех, кто принял индуизм и власть раджей, и бали-ага, жителей горных деревень-общин, сохранявших старые верования и обычаи (хотя последние также видоизменились под воздействием синкретической религии и раннеклассовых порядков хинду-бали). После установления на Бали в середине XIV в. власти Маджапахита и особенно после того, как в XVI в. многие яванские аристократы и священнослужители вместе со своим окружением переселились на Бали, не желая подчиняться мусульманским султанам, оформились основные черты балийского общества.
Феодальные отношения развивались в основном в южной, равнинной части острова. Но даже здесь, не говоря уже о большей части Бали, деревенская община сохраняла исключительно важное значение. Хотя на Бали существовала маджапахито-матарамская система кормлений и раздачи служебных наделов, по-видимому, власть феодалов
