гольфиста и попросил его почаще поправлять очки, чтобы ухватить врожденную неловкость Уайганда. Поскольку Уайганд в прошлом был знатоком боевых искусств, Манн устроил Кроу на занятия по дзюдо. «Я хотел, чтобы Рассел почувствовал себя уверенно, – рассказывает Манн. – И как только Рассел почувствовал бы уверенность, тренер должен был уложить его на лопатки». Похоже, что это сработало. Уайганд в исполнении Кроу выглядит, будто его уложили на спину, – все понемногу выходит у него из-под контроля.
По замыслу «Своего человека» зрители должны были увидеть мир глазами Уайганда и Бергмана. «Свет, съемка, монтаж, музыка – все сделано для того, чтобы вы оказались там», – говорит Манн. Он ставил камеру над плечами у актеров и близко к их лицам, чтобы зритель видел то, что видят они. В сценах под ярким манхэттенским солнцем он использовал дуговые осветительные приборы, чтобы осветить пылинки и «создать обостренное чувство действительности».
Результатом стал неуютный эффект погружения, особенно в одной сцене ближе к концу – после того, как Уайганд узнает о возражениях CBS против трансляции интервью. От героя ушла жена, а интервью, которое должно было его спасти, похоже, не увидит свет. Он снимает очки и смотрит на пасторальную картинку на стене гостиничного номера; постепенно она улетучивается, а на ее месте мы видим, как две дочери героя, которых ему почти не удается видеть, играют в саду.
Наконец ему звонит Бергман, который находится за две тысячи километров; в поисках мобильного сигнала он бродит по колено в воде у берега. Уайганд берет трубку и разражается руганью:
ДЖЕФФРИ УАЙГАНД: Из-за твоих манипуляций я оказался в этом положении. Пялюсь на здание Brown & Williamson. Окна горят только на десятом этаже. Там юридический отдел. Там мне, блядь, жизнь ломают!
ЛОУЭЛЛ БЕРГМАН: Джефри, ты к чему клонишь? (Пауза.) К чему ты клонишь? Ты много кому нужен, Джеффри. Подумай об этом, подумай об этих людях. Мне уже не хватает героев, старик. Таких ребят, как ты, мало.
ДЖЕФФРИ УАЙГАНД: Да. Таких, как ты, тоже.
Сцена намекает на то, что Уайганд в этот момент дошел до отчаяния: он одинок, бессилен, и его, похоже, навсегда заставили замолчать. Но сам Уайганд говорит следующее: «Я никогда, никогда не задумывался о том, чтобы что-то с собой сделать. Даже в голову не приходило. У меня было дело, и я должен был им заниматься. А тяжелые моменты? Ну, бывали, конечно».
Необходимость прожить вслед за Уайгандом трудные моменты его жизни всерьез отразилась на Кроу, который на несколько месяцев преобразил себя ради роли попавшего в историю ученого. Дело было не только в набранных килограммах и приобретенных привычках. Актер настолько глубоко погрузился в эмоции Уайганда, что после нескольких месяцев напряженной работы ему пришлось попросту сбежать от «Своего человека». Кроу так вспоминал последний день съемок: «Майкл что-то твердил мне про следующий кадр, и тут я говорю: «Никогда такого со мной не было, но с этим персонажем покончено. Все, хватит». Он меня обнял и отпустил. Я поехал в Новый Орлеан, напился и пошел петь в караоке. Потом уехал лечиться».
Майк Уоллес, одетый в пальто и бейсболку, добрался до кинотеатра в Верхнем Вест-Сайде на Манхэттене, купил два билета по пять долларов со скидкой для пенсионеров – один себе, другой жене, – и они уселись в зале как раз перед тем, как погас свет. Дело было осенью 1999 года – без малого четыре года назад он согласился, пусть ненадолго, с решением руководства CBS убрать из эфира интервью Уайганда. Ему наконец-то предстояло увидеть фильм, который воспроизвел один из самых мрачных моментов его многолетней карьеры. Он уже читал сценарий «Своего человека» – и уже был недоволен. «Как бы сказать это помягче? – говорил Уоллес. – [Бергман] нас всех обосрал».
У «Своего человека» на тот момент был как минимум один поклонник – Уайганд, который посмотрел фильм пару месяцев назад. Разумеется, табачнику-информатору была известна концовка. В феврале 1996 года, когда скандал вокруг решения CBS длился уже несколько месяцев, «60 минут» наконец показала интервью Уайганда – после того, как его показания решился использовать The Wall Street Journal. Ближе к концу «Своего человека» Уайганд наблюдает за тем, как дочки смотрят интервью в «60 минутах» по телевизору. Это одна из немногих сцен в фильме, когда он улыбается.
Хотя фильм заканчивается на героической ноте, смотреть его впервые и вместе с дочерями «было весьма беспокойно», говорит Уайганд: «Психологически там точно показано, каково это было. Из-за нахлынувших воспоминаний просмотр дался мне болезненно, а местами я совсем расклеился».
То же можно было сказать о Хьюитте и Уоллесе – причем они начали волноваться, еще не посмотрев картину. Когда Манн и Бергман в первый раз говорили о «Своем человеке», продюсер «60 минут» сказал Манну: «Если ты думаешь, что в твоем деле у людей тонкая кожа, то это потому, что ты наших не видел. У них нет кожи». Хьюитт в одном интервью возмущался тем, что, по его мнению, было сведением счетов одной компании с другой: «ABC News сражается насмерть с „60 секундами“, – говорил он The Washington Post. – Кто владеет ABC News? Disney. Кто сделал фильм? Disney».
Команде «Своего человека» пришлось заранее продумать защиту от подобных нападок: для этого фильм за несколько месяцев до премьеры показали колумнисту The New York Times Фрэнку Ричу, который побеседовал с основными фигурантами и скорее похвалил картину – хотя и заметил, что там «искажена хронология, а Бергман в исполнении г-на Пачино выглядит сверхчеловеком». Он также отметил родство фильма со «Всей президентской ратью» 1976-го, параноидальной хроникой уотергейтского расследования Боба Вудворда и Карла Бёрнстина. В одной из самых напряженных сцен «Своего человека» Бергман шлет Уайганду череду факсов, убеждая ему довериться. В этой захватывающей сцене разговора, по сути, нет диалога – только кадры с бумажными листами, которые выплевывает машина. Манн не думал, что его фильм будут сравнивать со «Всей президентской ратью», но трудно не увидеть в «Своем человеке» эхо той картины: это тоже триллер о журналистике, но рассказанный с точки зрения Глубокой Глотки[101].
Поэтому Эрик Рот пришел в бешенство, когда ближе к ноябрьской премьере в прессе стали появляться статьи против «Своего человека». «Я никогда не был в таком шоке, – говорит Рот. – Мы написали журналистам любовное письмо, а они на нас наехали». Уоллес самолично раскритиковал фильм в пространной статье в Los Angeles Times, где рассказывалось, как он смотрел «Своего человека» в том манхэттенском кинотеатре. Он тяжело вздохнул на одной из
