Мишра нетерпеливо махнул рукой и спросил:
— Книги?
Ашнод вздохнула. Учитель Мишра с каждым днем становился все раздражительнее.
— Пять новых томов по алхимии, которых нет в вашей коллекции. Три тома по оптике. Два тома по гидравлике, скорее всего это крайне важная находка, один том по иотийской металлургии, который, судя по всему, просто бесценен. Еще книга о часах, впрочем, ее автор в основном занят самовосхвалением. Записи по огранке алмазов, работе с оловом и архитектуре. Стандартный набор дневников и записных книжек — как всегда, понять, есть ли в них что-то ценное, можно будет лишь прочтя их целиком. Много карт, в основном карт корлисийских торговых путей.
Мишра кивнул, сложил руки перед собой и побарабанил пальцами одной руки по пальцам другой.
— Полезные трофеи.
— Захвачены три новые шахты, так что теперь их у нас семнадцать, — продолжила Ашнод. — Было бы восемнадцать, но в последней иотийские повстанцы разрушили несущие конструкции — решили, что лучше они замуруют себя в шахте, нежели сдадутся на нашу милость. Демонтированы четыре литейные мастерские, оборудование везут сюда, через два месяца они начнут снова работать. На Полосе сувварди обустраиваются новые кузни. В северной Иотии продолжаются работы по заготовке леса, но лесорубов приходится охранять.
Мишра снова кивнул и произнес:
— Новости.
— Все те же, — ответила Ашнод. — Иотийские города на побережье выражают желание платить дань и клянутся в верности, по крайней мере на словах. Однако к югу от Полосы сувварди бандитские вылазки и восстания участились. Вследствие этого сроки доставки материалов из Иотии могут быть сорваны. Впрочем, мы захватили достаточно городов и берем в плен достаточно повстанцев, чтобы поток рабов не иссякал.
Ашнод приукрашивала действительность. Впервые в своей истории фалладжи контролировали чужеродные территории, обитатели которых не имели идущих из глубины веков родовых связей с кадиром. В Иотии для контроля над людьми и охраны «добычи» требовалось постоянное военное присутствие. Это привязывало каждый отдельный гарнизон к месту его дислокации, а фалладжи терпеть не могли быть привязанными к чему бы то ни было.
Мишра не стал интересоваться подробностями беспорядков в своих свежезавоеванных провинциях. Он просто спросил:
— А как поживает мой братец?
— Судя по всему, он до сих пор находится по ту сторону Керских гор, — сказала Ашнод. Доклад всегда заканчивался именно этим простым вопросом и именно этим же простым ответом. Добыча, ресурсы, наука — все это не имело никакого значения, кадира интересовали только новости о его брате.
— Насколько тебе известно? — уточнил Мишра. Ашнод вздохнула, стараясь скрыть раздражение. С тех пор как Мишра стал командовать фалладжи, его характер изменился не в лучшую сторону.
— Насколько нам известно. Орнитоптеры видели над всеми перевалами к востоку. В то же время иотийцы не оказывают ничего похожего на организованное сопротивление. Говорят, Урза обосновался в Аргиве, близ границы с Корлисом, но Корлис твердо придерживается нейтралитета — в обмен на доступ к фалладжийским рынкам.
Хаджар недовольно фыркнул. Большинство фалладжи считали, что корлисианцы ничуть не лучше иотийцев — только и знают, что кормят всех сдобренной медом ложью да выторговывают себе условия получше. Если бы торговцы Корлиса в самом деле хотели потрафить фалладжи, они бы схватили Урзу, едва тот пересек их границу.
— Чего он ждет? — спросил Мишра, продолжая барабанить пальцами о пальцы. — Ведь уже целый год прошел.
— Потеря Кроога и северной Иотии оказалась для него тяжелым ударом, — ответила Ашнод. — Возможно, он просто прячется.
— Он никогда не прячется, — зло сказал Мишра. — Он замышляет. Он планирует. Он поддерживает связь с иотийскими городами, я совершенно в этом уверен, а повстанцы действуют по его указке. Он выжидает удобный момент. Момент слабости, момент невнимательности. И когда этот момент настанет…
Мишра высоко поднял обе руки, показывая, какие масштабы примет воображаемая месть брата Ашнод прикусила губу, затем сказала:
— Если это так, то нам, пожалуй, надо захватить оставшиеся иотийские города и вывезти оттуда все ценное, чтобы у него не было лишних ресурсов. В самом деле, наши враги давненько не видели механических драконов в действии.
Мишра произнес что-то нечленораздельное и соскользнул с трона. Жестом он приказал Ашнод следовать за ним, а сам открыл потайную дверь. Ашнод не заставила себя ждать, за ней следом двинулся Хаджар.
Потайная дверь вела на винтовую лестницу, ступени которой были вырублены прямо в дереве. Лестница заканчивалась дверью, черным ходом в массивном пне. Он вел в новый амбар, и Мишра шагнул вперед, ведя за собой любопытную Ашнод и непроницаемого Хаджара. Пара рабов, занятых каменной кладкой, оглянулись, за что тут же получили от надсмотрщиков порцию палочных ударов.
Новое помещение было занято двумя огромными механизмами. По ним муравьями ползали человечки, ученые из Зегона и Томакула и личные ученики Мишры, самые умные среди всех фалладжи.
Первая из машин выглядела как скелет, обглоданный муравьями. Это был механический дракон, он лежал на боку. Нижние гусеницы были демонтированы, а пластины на брюхе отогнуты. Под ними сплеталась паутина кабелей — распутанные, они лежали рядом подобно вспоротым кишкам, а за ними виднелись насосы и сервомоторы — самое сердце зверя. Внутри посверкивали небольшие алмазы.
Рядом стоял другой механический дракон, абсолютно не похожий на первого. Пластины соединялись под неестественно острыми углами, казалось, его сознательно корежили и гнули, и на фоне соседнего существа, хоть и полуразобранного, этот выглядел особенно уродливо. Вместо мускулов использовались не шланги с маслом, а грубо выкованные металлические прутья, скрепленные заклепками и сваркой.
На самом деле они присутствовали при сборке мотора нового механического дракона, и прямо на глазах Ашнод работавшие над зверем ученые сумели заставить его поднять переднюю лапу. Да, эта машина работала, но она меньше походила на живое существо, чем его полуразобранный собрат.
— Тот, что лежит на боку, получил повреждения в Крооге, — сказал Мишра. В его голосе слышалась почти физическая боль. — Проклятые мстители моего братца! Битву он пережил, но вскоре у него одна за другой начали отказывать системы. Сначала он захромал, потом его парализовало на левый бок, потом он ослеп. Оставалось только следить за его агонией. Об этом никто не знает — только те, кто работает здесь. Ашнод пожала плечами:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
