— У нас есть другие механические драконы.
— С ними может случиться то же самое! — Мишра почти кричал. — Я же не знаю, какие там штучки понавыдумывал мой братец, и не поручусь, что он их не выдумывает все больше и больше. Только подумай, что может произойти, если такой вот дракон будет повержен на поле боя на глазах всей армии? Что произойдет, если враг поймет, что нас, оказывается, можно побеждать?
Ашнод представила себе эту сцену и кивнула.
— А уж что я знаю точно, так это что братец может победить моих драконов, — сказал Мишра. — Если бы я только остался с ним, но нет, я решил последовать за другим драконом в бессмысленную погоню за орнитоптером — думал, смогу захватить важных заложников. С моей стороны ошибка несерьезна, но для этого дракона она оказалась фатальной. Если бы только я остался в Крооге! Этот зверь до сих пор был бы как новенький.
«Если бы ты остался в Крооге, то, вероятно, не был бы сейчас кадиром», — подумала Ашнод. Впрочем, Мишра ничего об этом не знает, не знает он и о ее роли в спасении Тавноса и королевы. Рыжеволосая женщина кивнула.
Мишра махнул рукой в сторону второго монстра.
— А этот — всего лишь тень первого. Так, игрушка. По мощи они более или менее равны, но изящества у нового дракона ни на грош. И разума первого у него нет. Он и не живой, как этот. В этом умирающем теле заключены тайны, ужасные тайны, которые мы не в силах раскрыть. Мы не в силах скопировать этого дракона. Вот Урза… — Мишра запнулся, но тут же заговорил снова, теперь в его голосе звучал металл: — Урза мог бы раскрыть эти тайны, поэтому-то мы и должны готовить новых драконов, изобретать новые механизмы, иначе мы не сможем противостоять ему. Ашнод сказала:
— Учитель, мне кажется, я могу помочь с этим. Мишра повернулся к ней.
— Ты можешь восстановить этого дракона? Ашнод еще раз окинула взглядом любимого дракона
Мишры. Он был похож на падаль. Она отрицательно покачала головой:
— Нет, здесь вы должны работать сами. Но позвольте мне вернуться к моим изысканиям, и я смогу дать вам оружие, с помощью которого вы победите своего брата.
— Ты нужна мне для надзора за сбором дани в Иотии, — сказал Мишра. — Ты одна знаешь, что ценно, а что нет.
Ашнод снова отрицательно покачала головой:
— Большую часть того, что было ценного в Иотии, мы уже захватили, в крайнем случае мы можем истребовать это в виде дани. А кое-что украли корлисианцы. Господин, ни к чему вам делать из меня падальщика. Вам нужен мой мозг, мои мысли. Я должна помогать вам созидать.
Мишра задумался, а Ашнод продолжала:
— У меня было время подумать о планах на будущее — и пока я вынужденно пребывала почетным гостем в Крооге, и пока собирала для вас книги и информацию. Мне кажется, я сумею создать на основе живого существа машину. Мне кажется, я смогу слить воедино живое и неживое. Я могу дать вам армию, которая победит Урзу.
Мишра в задумчивости молчал, затем тряхнул головой:
— Мне нужны твои глаза и уши — за пределами этих стен. Мне многое нужно сделать, а у меня мало людей, которым я могу доверять так, как тебе и Хаджару.
Ашнод склонила голову к правому плечу и сказала:
— Жаль. А вот Урза доверил бы Тавносу такое дело. И кстати, именно ученик Тавнос обманул вас, отвлек ваше внимание тем самым орнитоптером — потому что учитель Урза хорошо его учил. Неужели вы хотите сказать, что Урза — лучший учитель, нежели вы?
На лице Мишры появилась такая гримаса ярости, что Ашнод решила, что она перестаралась. Но Мишра сделал глубокий вдох и немного остыл. Затем он резко бросил:
— Что тебе нужно, чтобы создать такую армию?
Ашнод, казалось, ждала этого вопроса.
— Мастерская, где я могла бы работать самостоятельно, одна, вдали от любопытных глаз. — Она нарочито вежливо кивнула в сторону Хаджара. — Все книги по биологии и анатомии, добытые из иотийских библиотек. Часть средств и материалов, поступающих в виде дани. Хирургические инструменты из Зегона. И рабы, обученные — кузнецы и стеклодувы, и те, об исчезновении которых никто не будет жалеть.
Мишра ненадолго замолчал.
— Преступники подойдут?
Ашнод решительно кивнула:
— Преступники, предатели, повстанцы, дезертиры, все, о ком никто не будет плакать. От того, что я собираюсь сделать, некоторых может вывернуть наизнанку, — она снова кивнула в сторону Хаджара, — но это необходимо, если мы хотим иметь армию, которая может победить вашего брата. Именно поэтому я хочу, чтобы моя мастерская была секретной.
Мишра снова ненадолго замолчал, затем произнес:
— Хорошо, приступай.
— Я не обещаю, что результаты будут немедленно, — быстро добавила Ашнод. — Но по мере развития моих исследований и ваших успехов с ремонтом драконов мы научимся побеждать армии вашего брата и в конце концов поймаем и уничтожим его, где бы он ни прятался.
— Мой брат нигде, не пря… — начал было Мишра, но оборвал сам себя и просто кивнул. — Бери все, что требуется. Шли мне отчеты. Я хочу знать, что ты делаешь и как продвигается дело. И поторопись. Мой братец не будет ждать вечно.
Ашнод добавила:
— Я думаю, вы знаете, что я намерена сделать. Это, скажем так, дело неделикатное.
Мишра ответил:
— Наше время тоже неделикатное. Да и сами мы люди неделикатные. Делай что хочешь, но дай мне это оружие. Оно мне очень нужно.
Ашнод низко поклонилась, Мишра развернулся на пятках и отправился вверх по холму в свою древесную мастерскую. Хаджар, как тень, последовал за ним. «Когда они окажутся за закрытыми дверьми, — подумала Ашнод, — советник-фалладжи станет отговаривать своего кадира, умолять его не верить этой рыжей бестии. А может быть, наоборот, он похвалит мудрость кадира, довольный тем, что эта рыжая бестия больше не будет частым гостем при дворе».
Что бы там Хаджар ни говорил Мишре, Ашнод было на это плевать. Она подождала, пока фигуры не скрылись из виду, и только тогда позволила себе улыбнуться. Она получила, что хотела — собственную мастерскую и свободу реализовать свои идеи.
К тому же она узнала кое-что новое. Что бы там Мишра ни чувствовал, главное его чувство — страх. Он боялся. Боялся собственного брата, боялся понести наказание за то, что соблазнил его женщину, что уничтожил его дом, что сломал его игрушки. Теперь Ашнод знала, как ей вести себя с новым кадиром. Впрочем, с новым оружием следовало обращаться аккуратно, чтобы оно не затупилось от слишком частого использования.
«Скажи волшебное слово, и ворота в пещеру с сокровищами распахнутся сами собой, — сказала она себе, вспомнив старую фалладжийскую сказку. — В нашем случае волшебное слово — „Урза“».
Некоторое время она стояла неподвижно, наблюдая, как люди ползают по скелетам двух драконов, раздирая на части один, чтобы дать жизнь другому. А потом отправилась к себе — ей дали карт-бланш, а значит, пришло время заняться своими планами всерьез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
