наказание?! Опять я забыл свое имя.
И побежал к своим оставшимся женам.
— Я опять забыл свое имя. Вспомните, как назвал меня тот проезжий человек?
— Откуда нам знать и помнить, как тебя называют проезжие люди?! — отвечают ему жены. — Тебе бы самому не мешало это помнить-имя-то твое.
Понимает старик, что не виноваты жены в его забывчивости, но надо же на ком-то зло сорвать!
— Жены называется! Что вчера слышали, нынче уже не помнят.
Ушел от них к озеру, силился имя свое вспомнить, но не вспомнил.
И опять на закате появляется с той стороны озера знакомый всадник.
Обрадовался старик, от нетерпения навстречу побежал и еще издали кричит:
— Как мое имя, добрый человек?! Опять забыл, и жены мои, бездельницы, тоже никак не могут вспомнить. Назови мое имя!
— Что ж, я назову твое имя, если ты мне отдашь еще одну жену и одну корову.
— Постой, а ты же у меня один раз уже брал. Вот за тот раз и сейчас скажи.
— Э-э, нет, та награда — за тот ответ, — сказал путник. — Ты же сейчас хочешь узнать свое имя — сейчас и расплачивайся.
Задумался старик. Жалко ему еще одну жену и корову отдавать. А только как без имени жить? А с одной женой и одной коровой как-то прожить все же можно.
Отдал старик еще одну жену и одну корову, и путник сказал:
— Запомни: твое имя Тяп-Тяп.
Старик даже подпрыгнул от радости.
— Ну вот, сразу и от сердца отлегло. И какое же у меня хорошее имя — Тяп-Тяп! Счастливый я человек!
Счастливый старик побежал к озеру и на радостях быстро сделал сразу две лодки.
— Утром спущу их на воду, — сказал он сам себе и пошел домой, беспрестанно повторяя свое имя.
Дома он с аппетитом поел и лег спать. А как только проснулся, опять начал твердить свое имя. Пошел к озеру и по дороге тоже все время бормотал: «Тяп-Тяп, Тяп-Тяп…»
Приходит к озеру и начинает сталкивать на воду лодки. Но как только произносит «Гоп!» — тут же забывает свое имя.
С горя и отчаяния старик изрубил свои лодки и побежал к последней жене.
— Ну, жена, опять беда со мной приключилась: опять я забыл свое дорогое имя.
— Еще какое дорогое-то! — усмехнулась жена. — Двух жен и двух коров оно тебе стоило.
— Ты бы чем зубоскалить, лучше бы вспомнила, как меня вчера путник называл!
— Тебя путник называл — ты и вспоминай, а я забыла.
— Как ты могла забыть имя, которое слышала только вчера?! Ведь твоя голова ничем не занята, тебе больше и помнить-то ничего не надо!
Покричал на жену, повозмущался старик, а добиться ничего не добился.
Пошел он опять к озеру. И опять не находил себе места: то сядет, то встанет, то ляжет, то снова вскочит. Землю со злости и досады ковыряет, траву рвет, а все равно никак не может вспомнить свое имя.
А как только солнце начало клониться к закату, появился из-за озера все тот же человек на коне.
Побежал ему навстречу что есть духу старик и еще издали закричал:
— Скорее, мой спаситель! Измучился я вконец: опять забыл свое имя! Хоть ложись да помирай.
— Отдай мне жену и корову, тогда назову твое имя, — ставит все то же условие человек.
Долго думал старик, долго не решался. Но и как жить без имени?!
— Так и быть, — сказал он наконец. — Как-нибудь без жены и без коровы прокормлюсь. Ведь умею же я делать лодки. Да и не может быть, чтобы я без конца забывал свое имя!
Отдал он последнюю жену и последнюю корову.
А человек, уезжая, сказал ему:
— Твое имя Тяп-Тяп.
Забыл свои огорчения старик, опять радуется, как ребенок: у него опять есть имя!
Взялся он за топорик и — тяп-тяп! тяп-тяп! — смастерил сразу несколько лодок, одна другой лучше.
А утром рано встал и начал спускать лодки на воду. Но как только произнес слово «Гоп!» — тут же забыл свое имя.
И на этот раз уже никто не приехал и не напомнил ему его имя. Да и расплачиваться было уже нечем.
Как знать, возьмись старик за свой топор — может, он напомнил бы ему забытое имя. Но бедный мастер так был убит своим горем, что даже и не притрагивался к топору.
Говорили, что он так и умер с голоду, оплакивая свое забытое имя.
Вспомнила глаза давешнего бурундука
Одна бедная семья женила своего сына. Невестку взяли из дальнего селения, и про нее ничего не знали: умна она или глупа, ленива или работяща. Неизвестно было: малоежка она или обжора.
В бедной семье какая могла быть хорошая пища! Первой едой была сосновая заболонь или каша из кореньев лесных растений. Свекровь подавала невестке кашу в отдельной посуде. Та все съедала и начисто вылизывала деревянную миску. Тогда свекровь стала подавать ей кашу в большой деревянной миске. Невестка и ее съедала целиком и вылизывала дно.
А еще все заметили, что ходит невестка постоянно сердитой, чем-то недовольной. Не только не смеется, не шутит, даже не разговаривает.
Как-то деверь-мальчик принес из леса живого бурундука. Сделал у него в носу дырочку, продел в ту дырочку нитку и стал за нитку водить по дому. Бурундук — резвый, веселый зверек. Он проворно бегал, прыгал, играл, и все, глядя на него, от души смеялись. Только невестка не смеялась, сидела хмурая, как всегда.
«Уж не потому ли невестка всегда чем-то недовольна, что она не наедается? — как-то пришло на ум свекрови. — Попробую-ка я накормить ее досыта!»
И вот она приготовила вкусную кашу на смеси свежего и заквашенного молока, но подала ее не в миске, а прямо в горшке.
— Покушай, милая. Ни разу ты еще не ела вволю, досыта. Хоть нынче накормлю тебя.
Невестка не заставила себя упрашивать, сразу же подсела к горшку и стала есть кашу большой деревянной ложкой. Весь горшок съела без остатка, и когда уже доедала оскребки, наконец-то развеселилась и рассмеялась.
Старуха свекровь спросила:
— Голубушка, что смеешься?
— Ха-ха-ха, хи-хи-хи, вспомнила глаза давешнего бурундука, — ответила невестка.
Хвастливая лягушка
Как-то птичка-невеличка — одна из тех, что кормятся комарами да мошками, — повстречалась с Лягушкой.
Лягушка сразу же начала хвастать:
— Хоть у меня и нет крыльев и я не порхаю целыми днями в погоне за комарами и мошками, однако же добываю их гораздо больше тебя. Комары и мошки сами
