Читаем без скачивания Русская трагедия. Дороги дальние, невозвратные - Нина Аленникова

Забыла упомянуть довольно важный инцидент, происшедший вскоре после нашего прибытия в Севастополь. Золотарев и муж были вызваны начальством Морской администрации для объяснения причины их пребывания с красными в Одессе. Но муж встретил там бывших сослуживцев по Балтийскому флоту. Золотарева тоже все знали, инцидент закончился вполне благополучно. Другие, остававшиеся в Одессе, отправились прямо оттуда в Новороссийск…

Незаметно наступила зима. Холода, ветры задули над Черным морем; стало грустно и неуютно. В конце ноября у меня родилсямальчик, в ужасной грязной клинике, переполненной до отказа. Я сбежала из нее на пятый день, несмотря на угрозы врача, который предсказывал мне неминуемую гибель, главным образом из-за того, что у меня разлилась желчь, ребенок, очень крупный, надавил на печень при рождении. Сразу же по возвращении домой моя жизнь заполнилась уходом за детьми, стиркой, и некогда было думать о себе. Но были молодость, крепкое здоровье, и все само собой утасовалось. Сына мы назвали Ростиславом23, по настоянию адмирала Машукова[55], большого друга Вовы.

Между тем наше Белое дело терпело снова неудачи. Красные продвигались на юг и постепенно отбирали отвоеванные белыми города… Двадцатый год мы встретили у Федора Федоровича Пел-ля, собралась большая компания, веселились, как будто ничего страшного не происходило. Многие выпили лишнее, будущего никто не боялся, у всех теплилась надежда на лучшее.

В начале февраля мужа назначили в Одессу. Мы всей семьей отправились на предназначенный корабль, привезший больных из другого порта. Больные оказались тифозные. Их вынесли на наших глазах на носилках, нам же пришлось водвориться после них без всякой дезинфекции. С нами были пассажиры, ехавшие в Одессу. Среди них была старушка, наградившая нас всех какой-то таинственной ладанкой против тифа. В первую голову она повесила эти ладанки нашим детям. Когда же мы прибыли в Одессу, вернее, подходили к ней, выяснилось, что она снова взята красными. Словом, нам надо было возвращаться обратно; провизии не оказалось ни малейшей, но где-то раздобыли муку, я варила галушки на примусе для всех путешественников.

Самая неприятная новость ждала нас в Севастополе: наша комната у доктора была занята другими беженцами. Нам пришлось поместиться на очень грязном и неудобном пароходе. С маленькими детьми это было мучительно. В начале марта муж был назначен в Керчь, на передовые позиции, в Еникале, вход в Азовское море. Судно, на которое он назначался командиром, должно было служить наблюдательным сторожевым постом, передавая на фронт о всех действиях вражеских кораблей, находившихся в Тамани. Он хотел оставить нас в Севастополе, подыскав помещение, но я энергично запротестовала. Решительно ему заявила: «Куда ты, туда и мы. Довольно разлуки в такое смутное время!» Когда мы прибыли в Керчь, он и там пробовал найти нам помещение, но безрезультатно. Морские власти не очень одобрили наше присутствие на военном судне, но мы все же туда вселились. Это было старое колесное судно, именовавшееся «Граф Игнатьев». Всем известно, какие дуют ветры в Азовском море. Ходить на этом пароходике было очень трудно, так зачастую его качало. Мы разместились на верхней палубе в капитанской каюте. У Вовы работы было немного, и мы могли спокойно беседовать, было о чем!

Как-то я его спросила, откуда идет его фамилия Днепров. Как именно она связана с рекой Днепр? Он рассказал мне историю своего происхождения, она меня очень удивила. Фамилия его предков была Семигорьевы24. Они были татарского происхождения, очутились в России в XIII веке, при нашествии татар, и поселились на Днепре. Совершенно обрусели. В XVI веке переехали в Псковскую губернию, там их род зарегистрировали в дворянских документах. В начале XVIII века Семигорьевы переселяются в Петербург. Служат при Петре Великом. При императрице Екатерине два брата Семигорьевы служат в гвардии. Старший брат замешан в дуэли, он убил противника и осужден судом чести в несоблюдении законных правил дуэли. Происходят неприятные последствия, то есть исключение из гвардии. Младший брат продолжает служить, но просит Императрицу Екатерину переменить его фамилию. Императрица решает, что раз их род поселился с самого начала на Днепре, то ему надлежит носить фамилию Днепров. В XIX веке род Семигорьевых исчезает, остается потомок младшего брата, Днепров.

«Как странно, – высказала я, – у нас у обоих происхождение сложное; но у тебя определенно русская кровь, никакой смеси, ведь Семигорьевы, обрусев несколько веков тому назад, больше не смешивались! Ты настоящий русский дворянин, кроме того, коренной петербуржец! Понимаю, какая у тебя глубокая связь с этим городом!»

На пароходе оказалась еще одна женщина, жена механика Козлова. Мы сразу же с ней подружились. Чуткая, как большинство русских женщин, она поняла мои затруднения и сразу же пошла мне навстречу. Еды было недостаточно, все больше консервы, мы с ней вместе ловили бычков, жарили на древесном угле. Но особенно мы все страдали от недостатка хлеба. Напротив нас была деревня Жуковка, в которую мы иногда отправлялись за молоком, мукой, яйцами, и всегда только в обмен на какие-нибудь вещи. Денег крестьяне больше не признавали, особенно потому, что они стихийно падали в цене… В Крыму погода часто меняется. После севастопольских холодов вдруг засияло солнце, как будто бы вернулось лето; несмотря на ветры, я держала детей на дворе, они сильно загорели и чувствовали себя прекрасно. Но наши счастливые дни очень скоро кончились. Выяснилось, что мужа назначают на канонерскую лодку «Страж», на которой он должен был участвовать в военных действиях. Он немедленно ушел, мы же застряли на «Игнатьеве»… Начались налеты большевистских аэропланов. Они так быстро сбрасывали бомбы, что я никогда не успевала спуститься в трюм. Матросы, полюбившие мою Олечку, захватывали ее на ходу. Матрос Рыбалка, уже немолодой, всегда вертелся на палубе, и, когда приближался звук аэроплана, он тащил меня с Ростиславом на руках в нос корабля. При этом, крестясь, он говорил: «У меня дома пятеро, пуля не тронет, у кого ребята!»

Когда налеты участились, решили построить проволочное заграждение над всем кораблем. Вся команда дружно принялась за работу. Мы с Еленой Ивановной тоже помогали, как могли. Ростислав лежал на палубе, на подстеленном одеяле, а «тетя Оля», так прозвали ее все матросы, вертелась у их ног, вызывая их смех и шутки. Надо думать, что бомбы в то время не были очень страшные, так как за все время нашего пребывания был ранен только один матрос осколком, но шуму каждый раз было много… По ночам часто приходилось пускать митральетки, выставленные на палубе, так как неоднократно появлялись большевистские шхуны. 13 апреля «Страж» участвовал в прикрытии десанта Александровского и Дроздовского полков, кажется, в Геническе. Неоднократно наши отряды высаживались в течение мая и июня в различных пунктах морского побережья от Геническа до Бердянска и Мариуполя.