В темноте звёзды над головой казались неверными отражениями моря костров внизу, где-то в горах раздалось короткое взлаивание, перешедшее в вой — ночь вступала в свои права. Я бы не удивилась, возьми эльф гитару — если честно, я даже надеялась, что он так и сделает, — но вместо инструмента Дух внезапно схватился за голову и замер, уставившись в огонь невидящим взглядом. Сосредоточившись, я уловила слабый, на самой грани восприятия, отзвук эльфийской магии. Никакой враждебности в ней не ощущалось… впрочем, я не успела разобрать оттенки.
Аллиэль потряс головой, чудом не подпалив свою роскошную шевелюру, и растерянно посмотрел на меня. Такими темпами от его невозмутимости скоро одни воспоминания останутся!
— Иритиалль встретил твоих оруженосцев на перевале. — после долгой паузы произнёс эльф — вспоминал, как с помощью языка разговаривать?
В следующий момент мне стало не до язвительных комментариев. Иния с ребятами потащилась на перевал — зачем? Наверное, не просто так. Что могло случиться в Риттаране, чтобы ученики нарушили все мои распоряжения, пренебрегли явной опасностью….
— Ты говорил, что твои друзья не пропустят никого, вообще никого, без исключений. Ни о каких оруженосцах и речи не шло. С чего они взяли, что встретили именно их, и почему решили связаться с тобой? Насколько я помню, человеческим языком никто из них не владеет.
— Иния сумела представиться и объяснить им, что ищет нас. — Дух отвечал не слишком охотно, словно знал, к чему приведёт этот разговор, и не хотел неизбежных откровений.
— Интересно, как? Жестами?
— Она знает несколько фраз на эльфийском. Я её научил. — последние слова эльф произнёс, отвернувшись. Интересно, что такого предосудительного можно найти в попытке научить языку?
— Конечно, этого не хватит, чтобы рассказать, какая нужда выгнала их из Риттарана. — моя реплика не подразумевала необходимости отвечать.
Внезапно на окружающие нас скалы легли странные отблески; снег же внизу словно зажёгся бледной зеленью. Никаких ассоциаций с растительным миром этот цвет не вызывал — ни с молодой порослью, ни с летней чащей. Скорее на память приходило то мертвенное свечение, что испускает гнилушка на болоте. Огонь Всесущий! За гнилостным этим светом крылась Сила, злая, могущественная, и… как мне показалось, абсолютно чуждая нашему миру. А вот Аллиэль, похоже, считал иначе. Вскочив на ноги, он запрокинул голову к звёздным небесам, куда сейчас ввинчивался столб призрачного зелёного огня — маска эльфийской бесстрастности упала, и на лице Духа отчётливо читалась смесь удивления, неверия — и узнавания.
Войско на снежной равнине пришло в движение. Быстро, но без суеты, беготни и криков, неизбежных, казалось бы, при таком скоплении народа, орда снималась с лагеря. Как по волшебству исчезали шатры, гасли костры, разбирались аккуратно составленные копья…. Болотные отблески ещё дрожали в посветлевшем небе, когда армия северян потекла на запад. Лишь вытоптанный снег да многочисленные кострища напоминали о многодневной стоянке орды.
Аллиэль всё так же стоял, застыв и вслушиваясь в отголоски приведённой в действие Силы. Несомненно, эльф углядел что-то знакомое то ли в самой Силе, то ли в приданной ей форме….
— Пожалуй, нам пора. — нарочито громко произнесла я, ликвидируя костёр, горевший без дров, прямо на голых камнях.
Эльф вздрогнул, выходя из транса, и прижал тонкие пальцы к вискам. Слова, сорвавшиеся с побелевших губ, я расслышала с трудом. Что-то ласковое про чью-то мать… налицо дурное влияние человеческого общества.
— Ты и на сей раз не снизойдёшь до объяснений? — на вразумительный ответ я, если честно, не рассчитывала. И верно — Аллиэль молча уставился на меня бездонными изумрудными глазами, и растерянность пополам с болью, заполнившие эти омуты до краёв, делали излишними все и всяческие вопросы.
За перевал эльфы своих гостей не пустили. Каким-то магическим способом передали Духу то, что сумела рассказать им Иния, и предложили оруженосцам на выбор — возвращаться или остаться. Разумеется, для друзей такого выбора не существовало. Эльфы отнеслись к молодым людям вполне доброжелательно, Иритиалль даже взялся учить графскую дочь своему языку — вот только тренировки оказались под запретом. Сей факт оруженосцев не слишком огорчил. Последний идиот бы уже понял, что ожидание надолго не затянется. В ближайшие дни варвары выплеснутся из-за гор, как река в половодье, и на её пути заслоном встанут баронские дружины, императорская гвардия и северное ополчение. Интересно, что будут делать эльфы, Виа и Дух? И смогут ли остановить неведомого Спасителя….
Пока же в горах царили тишина и спокойствие. Выполняя просьбу Иритиалля, оруженосцы почти не вылезали из просторного шатра. Тонкая, похожая на шёлк ткань не пропускала ни влагу, не ветер; а заметить её на фоне скал могли, наверное, только эльфы. Да и те, скорее всего, просто знали, где искать. Свет же проникал в жилище почти беспрепятственно. Магия, не иначе!
Впрочем, когда полог откинулся и в шатёр, пригнувшись, проскользнул сначала Дух, а потом — Виа, Иния не удивилась. И даже, пожалуй, не потому, что неоднократно была свидетелем их «подвигов» — нет, просто на какое-то время чувство громадного облегчения вытеснило из души девушки все остальные эмоции. Наверное, именно это и называют «камень с сердца упал»!
Дух коротко кивнул в ответ на приветствие, после чего, стянув с себя сапоги и перевязь, свернулся калачиком в углу, закутавшись в плащ. Таким измотанным графская дочь его ещё не видела!
Виа же первым делом развела костёр в специальном углублении — Литар тут же понял намёк и выскочил за водой. Не менее понятливый Ортиг выложил на плоский камень, заменяющий стол, эльфийские лепёшки и сушёные фрукты. Дух к еде не притронулся, но вот от чая отказываться не стал. Передавая ему исходящую паром кружку, Иния заметила невозможное — пальцы эльфа дрожали. Едва заметно, но… что же такое они там сотворили? Часом, не перебили ли вдвоём всех варваров?
— Ну, рассказывай, что у вас тут произошло. — голос Виа вернул девушку к реальности.
Глубоко вздохнув, Иния начала рассказ. Графская дочь не упустила ничего: ни того, как она очутилась там, куда её не звали, ни услышанного (что смогла вспомнить, то дословно), ни сделанных оруженосцами выводов и принятых решений, ни подробностей побега. Повествование в итоге получилось долгим, Литар дважды бегал к роднику за водой. Виа не торопила ученицу. Она вообще не комментировала рассказ. Точёные черты нечеловеческого лица хранили привычное выражение отстранённого равнодушия; Дух же и вовсе с головой завернулся в плащ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
