«Восемь вечера. Вы знаете, где ваша помада?»
«Она зайдет дальше, чем вы думаете»
«Такой вы ее еще не видели»
«Эти губы созданы для путешествия»
«Паломничество бальзама»
Все это было чудовищно, и я начала паниковать. Тут пришла Черил и сообщила, что они с Кенни идут в офис Фила показывать ему первый постер «Полисвилля».
— Хочешь с нами?
Я улыбнулась, не желая выдать своего волнения. «Полисвилль», тяжелая драма о городе, где все полицейские были преступниками, должен был выйти весной. Черил дала мне несколько постеров на пенопластовой основе, и мы зашли в офис Кенни. Мне стало не по себе, когда я увидела, что весь его книжный шкаф был забит игрушечными медвежатами, каждый из которых сидел в нераспечатанной пластиковой коробке.
— О, гм… у тебя так много… — Я указала на плюшевые фигурки.
— Очень ценятся среди коллекционеров, — сказал Кенни. — Вообще — хорошее вложение капитала. Все в отличном состоянии, с ярлычками.
— Здорово, — закивала я. Не зная, что сказать дальше, я сменила тему: — А что у нас будет за собрание?
— Мы представим тебя Филу как нового младшего маркетолога. После этого тебе уже не придется ничего говорить, — объяснил Кенни.
— Фил меня уже знает.
— Знает? Откуда?
Я рассказала Кенни о поздних чтениях. Они с Черил обменялись взглядами.
— Ты ездила вечером по четвергам в «Нью-Йорк таймс»? — переспросил Кенни.
— Ну да — ради обзоров, чтобы прочесть их Аллегре, Филу и всем, кого это интересовало.
— Но рекламный отдел «Таймс» присылает их нам по средам, — сказала Черил.
— Что? — Я была настолько поражена, что остановилась.
— Ну разумеется. И мы цитируем «Таймс» в пятничной рекламе, — ответила та.
Кенни добавил:
— Обзоры пишут ко вторнику или среде, чтобы рекламщики из «Таймс» могли разослать их по студиям. Ты что, в самом деле не знала? — Он покачал головой, а Черил вздохнула:
— Мэтт терпеть не может Аллегру, и они отказываются сотрудничать там, где могли бы объединить усилия. Ты даже не представляешь, сколько двойной, ненужной работы проделывается в маркетинге и связях с общественностью. Но вникать не стоит, а то еще что-нибудь забудешь.
— А потом тебе говорят, что отделы должны доверять друг другу и делиться информацией, — добавил Кенни.
Я размышляла над этим, когда мы вышли из лифта в здании «Глориос», и пыталась подсчитать, сколько часов моей жизни было убито впустую из-за этой междуусобицы. Я неожиданно испытала прилив гнева по отношению к моему новому боссу, но быстро подавила: в конце концов, Мэтт не обязан был знать о наших вечерних мероприятиях по четвергам. Мы уселись на знаменитый диванчик возле офиса Фила, поставили постеры у стенки и стали ждать. Из офиса Тони доносились размеренные щелчки.
— Опять Тони прыгает со скакалкой, — пробормотал Кенни, постукивая карандашом по колену. — Если просидим достаточно долго, он может открыть дверь и дать нам посмотреть, как он подтягивается.
— Тони сейчас нам совершенно ни к чему, — сказала Черил и моргнула раз пятьдесят. — Он уже и так раздражен из-за того, что макет для «86» еще не готов.
— А что случилось? — Фильм выходил на экраны через неделю.
— Расхождения по вопросам имиджа, — объяснил Кенни. — Когда с кастингом застопорилось, как-то так получилось, что право появиться на постере было дано четверым актерам. И с тех пор начался цирк.
Я посмотрела «86» во время последнего уик-энда, на банкете. Фильм был так себе, но прессе очень понравился саундтрек, которым мы предусмотрительно снабдили всех журналистов.
Сабрина пригласила нас в офис Фила. Я не была там с момента моей оплошности, которая едва не погубила меня в первую же неделю. Рот Фила был чем-то набит, и он жестом велел нам сесть на диван, такой тесный, что, пока мы сидели, локоть Кенни упирался мне в ребра.
— Фил, прежде чем показать вам новые постеры для «Полисвилля», разрешите представить Карен Джейкобс. Она была помощницей Аллегры, но мы взяли ее к себе в отдел.
Фил задержал на мне взгляд на долю секунды и вернулся к поеданию того, что, как я теперь поняла, представляло собой суши в богатейшем ассортименте и было разложено по красивым тарелкам японской керамики. Суши-бар «Нобу» доставлял еду для Фила в офис. Он прославился тем, что отказал в этой привилегии японскому императору во время его последнего визита в Нью-Йорк.
— Итак. У нас шесть вариантов, которые мы создали после нашего разговора, — начала Черил, заморгала и потянулась к принесенным заготовкам. Я помогла ей расставить постеры и закрепить их на рейке, расположенной на уровне глаз Фила. С секунду он взирал на них.
— Это все говно, — сказал он спокойно, окунул суши с угрем в соевый соус и отправил в рот.
— Вам ни один не нравится? — спросил Кенни.
— Я непонятно выразился? Это все говно. — Он говорил спокойно и буднично, как будто сообщал нам точное время.
— А что конкретно не нравится?
Фил поднял глаза, оторвавшись от сашими с желтохвостом и луком-шалот.
— Конкретно мне не нравится то, что это говно. — Теперь он говорил громче, и слово «говно» отдалось эхом. Фил откусил большой кусок и от души хлебнул диетического «Доктора Пеппера».
Черил похолодела:
— Мы учли все ваши пожелания. Что же тут не так?
— Не так тут. То. Что. Они. Говно! — На сей раз Фил заорал. — Они просто говно! — Он захватил пригоршню суши из креветок, вывалял в целой горе васаби, обмакнул в соевый соус и затолкал в рот. Пережевывая все это, он продолжил: — Почему у меня нет постера, который не говно? Я что — слишком много прошу от вас, когда мне нужен постер, который не будет говном, как все остальные?
К очкам Кенни прилипло несколько крупинок риса.
На рев Фила примчался Тони. Он был мокрым от пота; на нем были майка и спортивные штаны для бега. Клочья волос на плечах напоминали эполеты. Запах пота Тони в сочетании с суши мог послужить основным компонентом какого-нибудь химического оружия.
— Что случилось, Фил? — Он вытянул из риса кусок тунца и отправил в рот. — В этом соевом соусе, старина, столько натрия, что можно быка убить. — Он повернулся, оглядел нас троих и перевел взгляд на рейку с постерами. — О, «Полисвилль»! — Он покачал головой. — Ну и говно.
То, что Тони подтвердил первоначальный диагноз Фила, произвело больший эффект, чем если бы он ударил брата в живот. Фил поднялся на ноги, заполнив помещение своей тушей.
