— Это я уже понял, — фыркнул Аргел Тал. — Но почему?
— Из-за того, кто они есть. Представь себе форму жизни, не способную к воспроизводству. Представь, что она создает собственные копии, но процесс далек от совершенства. Эта форма жизни достигает бессмертия, производя лишь ослабленные версии, и так идет поколение за поколением. Мы представляем собой пример такого процесса. От Императора произошли примархи, а от примархов — Астартес. Мы особи, которым Император приходится не только создателем, но и дедом.
Аргел Тал кивнул, ожидая продолжения. И едва не улыбнулся, вспомнив их занятия, когда они еще были учителем и учеником, наставником и послушником.
— Мы — третье поколение этой генетической линии. Но вдруг наши инженеры плоти, наши апотекарии и психически одаренные воины смогли бы использовать эту связь с Императором в качестве оружия против него? Неужели нам не следует воспользоваться этим шансом?
Аргел Тал пожал плечами:
— Я не понимаю, как это возможно.
Эреб усмехнулся:
— Вспомни о Старых Путях, вспомни все, что тебе известно об этой вере из архивов. Подумай о тех суевериях и догмах, которые Император надеялся стереть из области человеческих знаний во время его драгоценного Великого Крестового Похода. Сколько самых искренних и глубинных верований человечества основаны на жертвоприношениях и заклинаниях, скрепленных кровью? Кровь — это жизнь. Кровь — это средоточие миллионов чар, связь между заклинателем и жертвой или подношение для привлечения сил из варпа. Если у тебя имеется кровь существа, ты можешь составить яд, которые убьет только его, и никого другого, — оборвет одну жизнь, но сохранит все остальные.
— И наша кровь — это кровь Императора, — закончил вместо него Аргел Тал.
— Да, но разбавленная и отфильтрованная в процессе массового производства, в ней слишком много искусственных химических компонентов, чтобы использовать в алхимии или колдовстве. Наша связь с предком слишком слаба.
Алхимия. Колдовство. Аргел Тал не мог не отметить иронию в том, что даже с демоном в душе он с отвращением слушает, как эти слова произносятся с невероятной легкостью. Да, за время его неофициального изгнания ветер перемен действительно дул очень сильно.
Эреб вновь посмотрел на поле битвы, где Железные Воины собирали тела с грубой эффективностью, характерной для этого легиона. Танки, оснащенные огромными лопастями, двигались к грудам трупов и толкали их к погребальному костру.
— Ты понимаешь? — спросил он, продолжая наблюдать за подготовкой к похоронам.
— Ты веришь, что Кустодес более крепко связаны с Императором?
— Верю. Они созданы с использованием того же генетического кода, но наш был профильтрован для массового производства. Их кровь чище.
Исстари существовало предположение, что Император являлся примархом Кустодианской Гвардии. Аргел Тал покачал головой.
— Живые Кустодес нужны тебе из-за их крови, — сказал он. — Но твои надежды основаны на мифе.
— Надо учитывать любое оружие, — бесстрастно ответил Эреб. — Кроме Императора, ни у кого не было возможности изучить Кустодес, а знание — это сила. Его приходится тщательно охранять. К настоящему моменту мы испробовали ритуалы с кровью одиннадцати легионов, и все они закончились неудачно. А вдруг мы овладеем тайной генетического кода Кустодес? Мы сможем использовать эти знания и нарастить свои силы, а не только нанести вред врагам. В главной флотилии Кустодес, которыми командовал Як, давным-давно погибли в сражении. Аквилон и его подчиненные остались одной из немногих возможностей. А для успешного проведения ритуала их кровь должна быть взята из бьющегося сердца.
У Аргел Тала возникла еще одна мысль, но он заговорил, еще не успев ее обдумать:
— Но разве не примархи являются ближайшими родственниками Императора? Ты мог бы воспользоваться их кровью для… своих ритуалов.
Эреб рассмеялся. Аргел Тал впервые за всю свою жизнь увидел, как капеллан по-настоящему искренне смеется.
— Истина из уст младенца. — Эреб все еще улыбался. — Но где ты видишь хоть одного согласного на это примарха? Здесь нам не удалось захватить ни одного из сынов Императора, и ты можешь быть уверен, что ни Хорус, ни Аврелиан не горят желанием отдать свою кровь для подобных манипуляций.
Аргел Тал нерешительно замолчал. Из зажатого в руке шлема послышался треск вокса.
— Мой лорд? — прозвучал голос командующего флотилией Торва.
Несущий Слово глубоко вздохнул и неохотно надел шлем. Мир вокруг него мгновенно потемнел и замерцал отметками целеуказателя.
— Аргел Тал тебя слушает.
— Мой лорд, последние четыре наших корабля выбрались из варпа. «Оккули Император» требует немедленной посадки на «Де Профундис».
— Прими его. Теперь это уже не важно. У них возникнут подозрения, но в ярость может привести единственное свидетельство. Мы вернемся на орбиту через час и разберемся с ними. Корабль сильно пострадал?
— Довольно сильно, но мы справились. Единственное серьезное повреждение было на той палубе, где находится святилище легиона. Несколько сквозных пробоин, но все поврежденные секции изолированы, опасности нет.
Аргел Тал напряженно сглотнул.
— А Блаженная Леди?
— В безопасности и полном здравии. Эухарский патруль убедился в этом тридцать минут назад. Вражеская флотилия превратилась в пыль и тучи обломков. Как идет сражение на поверхности?
Несколько мгновений Аргел Тал молча смотрел на окружающее его опустошение.
— Победа за нами, Балок, пока достаточно и этого.
Аквилон сошел с украшенного орлами шаттла и оказался на пустынной ангарной палубе. Ему еще никогда не приходилось видеть здесь подобного спокойствия: застывшие в ожидании подъемники и бездействующие сервиторы, замершие на своих местах у стены. Легион был задействован внизу, и все, чем командовали Несущие Слово, тоже было переправлено на поверхность планеты.
У основания трапа его ожидало несколько человек. Ситран безмолвно склонил голову. Калхин и Ниралл тоже не отдавали честь — не в привычках Кустодес было выказывать почтение кому-либо, кроме Императора, возлюбленного всеми. Трое воинов свободно держали свои алебарды, но их позы выдавали некоторое замешательство. Даже золотые доспехи, казалось, не могли скрыть, как красноречиво напряжены их мускулы.
Внимание Аквилона привлекли двое других встречавших. Первым был Картик, отвесивший глубокий поклон. Старик вспотел, несмотря на холод в ангаре, и его сердце билось быстро и неровно. Второй был ему незнаком. Смуглый, с острым взглядом, совершенно не испытывающий страха перед происходящим. Храбрый парень. Или дерзкий.
— Странная встреча, — негромко произнес «Оккули Император».
Он еще не разгневался, по крайней мере пока, но его терпение испытывалось уже несколько часов. Потеря связи с флотилией Несущих Слово привела его в замешательство, а теперь еще и этот необычный прием. Что-то не так, и он понял это сразу, как только увидел поджидавших его внизу братьев.
— Ваши корабли тоже «задержались», — высказал свою догадку Аквилон. — Вас не допустили до места сражения.
Все три воина кивнули.
— Я прибыл первым, — сказал Ниралл. — Не больше десяти минут назад. Вокруг флотилии царит сущий кошмар, ауспик, не переставая, звенел от обломков кораблей в верхних слоях атмосферы. Они еще не одно десятилетие будут падать на поверхность Исстваана Пять.
— Я видел то же самое, — подтвердил Аквилон. — Нет никаких признаков кораблей с символами изменников, но легионы лоялистов понесли ужасающие потери. Характер разрушений не позволяет провести точные подсчеты. Похоже, что два легиона уничтожены полностью. Еще два, которые должны были здесь находиться, и вовсе не появились.
— Я не смог связаться с Аргел Талом, — сказал Калхин. — И ни с кем другим на поверхности.
Аквилон сверху вниз взглянул на двух смертных:
— Объясните их присутствие.
Ситран вышел вперед и протянул Аквилону громоздкий пиктер в пластиковом корпусе. Ясно было, что аппарат стоил немалых денег. Аквилон принял его, но даже не взглянул на экран.
— Ты имажист? — спросил он смертного.
— Исхак Кадин, — ответил тот. — Да, я имажист. Надо активировать…
— Я знаю, как это работает, Исхак Кадин.
Аквилон нажал кнопку активации на рукоятке, и маленький экран ожил.
Некоторое время он обдумывал увиденное. В процессе обучения и тренировок на службе Императору он многое узнал о способностях человека и возможностях технологий, применяемых к живым существам. Он никогда не видел ничего подобного раньше, но сразу понял, что это может быть.
«Оккули Император» вернул пиктер имажисту, и тот невнятно пробормотал слова благодарности.
