В этот момент меланхоличной ярости Раум окончательно перехватил контроль, и их общее тело устремилось вперед.
— За Императора! — вскричал Аквилон.
В ответ ему засмеялись демоны Гал Ворбак.
В последующие годы Аргел Тал мало что мог вспомнить об этой схватке. Иногда он приписывал это влиянию Раума, иногда считал, что его собственное чувство вины пытается стереть из памяти события той ночи. Как бы то ни было, любые попытки вспомнить заканчивались ощущением опустошенности и усталости, а в голове мелькали только отдельные видения и наполовину забытые звуки.
Это было все равно что вспоминать события раннего детства, до того, как его разум обрел эйдетическую память, когда приходилось напрягать все пять чувств, чтобы ощутить реальность давно прошедших дней.
Мы никогда не были людьми. Эти слова он не забывал никогда, несмотря на то что они одновременно отражали истину и ложь.
Малнор.
Малнор иногда вспоминался с особой ясностью. Когда погиб Малнор? Сколько времени длилось сражение? Он не мог вспомнить точно. Клинок Ниралла начисто снес голову Гал Ворбак с плеч, но Малнор не упал. На месте головы осталось призрачное видение шлема, оскаленная и беззвучно кричавшая маска. Чтобы окончательно уничтожить противника, Нираллу, лучшему мастеру владения клинком из всех, кого знал Аргел Тал, пришлось изрубить Малнора на куски.
Схватка была слишком отчаянной и исступленной, чтобы сознание могло уловить смысл движений. Мысли и общепринятые понятия исчезли, уступив место выучке и инстинктам. Мелькание клинков и когтей. Треск керамита. Рычание, вызванное болью. Запахи слюны, кислоты, пота, пергамента, костей, страха, убежденности, дымящихся болтерных стволов, силовых клинков, слез, дыхания, крови, крови и крови.
А затем первое убийство.
Ниралл. Мастер клинка. Он убил Малнора и стал уязвимым. На спину кустодия одновременно прыгнули Торгал и Сигал. Рубящие удары клинков застучали по броне, пробивая сочленение на затылке, у основания позвоночника. Жизнь за жизнь.
Ниралл упал. Торгал отскочил в сторону, оставшись в безопасности. Сигал задержался, чтобы насытиться плотью, и заслужил смерть. Аквилон. «Оккули Император». Он отомстил за смерть своего брата, всего через мгновение оборвав жизнь Сигала безошибочно точным ударом сверкающего меча.
В то же мгновение на него бросился Аргел Тал. Он помнил прыжок и боль в горле, возникшую одновременно с воплем. Он помнил сочный хруст, когда голова кустодия оторвалась от шеи. Позвоночник Аквилона, словно убитая змея, свисал из окровавленного шлема. От запаха крови кружилась голова; безумный смех, возможно, издавал Аргел Тал, а возможно, и не он. Он не мог сказать наверняка.
Шестеро Гал Ворбак еще оставались в живых. Все шестеро одержимых воинов оскалили зубы, словно пустынные шакалы, и ринулись к единственному оставшемуся в живых кустодию, гонимые демонической страстью.
И затем настал последний момент, сохранившийся в памяти Аргел Тала, а после этого он снова ощутил холодный воздух, и все было кончено. Ситран сорвал шлем и встретил их с непокрытой головой. Он не стал ждать нападения с алебардой в руках, а вместо этого метнул ее, словно копье.
Гал Ворбак мгновенно рассредоточились, но оружие попало в цель. С треском ломающегося дерева оно вонзилось в грудь одного из них. Клинок прошел сквозь керамит, кость и мышцы, и вышел из спины Несущего Слово. Мощный удар опрокинул Астартес, его грудная клетка раскололась, а легкие и оба сердца вылетели и остались лежать на земле окровавленными кляксами.
Ситран встретил пятерых оставшихся противников улыбкой. Он решил, что в сложившейся ситуации обет молчания можно считать выполненным, и рассмеялся над поверженным воином:
— Я всегда тебя ненавидел, Ксафен.
VI. Прощание
Это так на тебя похоже — заботиться о безопасности одного человека, когда весь мир объят пламенем. Я уверяла тебя, что твое беспокойство напрасно и все будет хорошо, как и всегда.
А теперь воют сирены, и в коридорах гремит эхо выстрелов. Предосторожность, предпринятая тобой ради спокойствия, стала моей последней надеждой, но я не глупа и понимаю, что это не может защитить меня от тех, кто идет ко мне.
Я слышу, как звон клинков приближается с каждым мгновением, и изо всех сил тороплюсь записать эти слова. Я могла бы спрятаться, но не буду. Причина очевидна: они с равным успехом отыщут меня и в грузовом отсеке, и в моей уютной комнате. Хранимые мной тайны не оставляют им выбора: они обязательно должны прийти, и, несмотря на своих недышащих телохранителей, я не питаю иллюзий. Они придут и найдут меня. Но я умру, не изменив своему легиону. Это я тебе обещаю.
Моя жизнь была долгой, и я ни о чем не жалею. Немногие могут сказать то же самое о себе, и еще меньше тех, кто мог бы сказать это искренне. Даже ты, Аргел Тал, не можешь этого утверждать.
Когда будешь читать эти строки, знай, что я желаю привлечь к тебе всю удачу мира. Я слышала, как ты говорил о Калте и грядущих войнах, и я верю в твои замыслы, верю в праведный Крестовый Поход, который возглавит твой легион. Вы принесете просвещение в Галактику. Я верю в это и никогда не сомневалась.
Оставайся рядом с Ксафеном, и он пусть всегда будет рядом с тобой. Вы — дети полубога и избранные воплощения истинных богов. Этого никто не может у вас отнять.
Я слышу клинки у своей двери, пожалуйста, не забывай…
Эпилог
АЛЫЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ
Калт.
Прекрасный цветущий мир, которому покровительствует Тринадцатый легион, как когда-то Семнадцатый легион покровительствовал Кхуру.
Калт. Название, не покидающее губ каждого Несущего Слово. Калт, место сбора легиона Жиллимана перед грядущей войной.
Легион Лоргара собрался почти в полном составе. Достаточно кораблей, чтобы установить блокаду вокруг возлюбленного царства Ультрамаринов и выжечь дотла поверхность каждого из миров. Достаточно воинов, чтобы поставить Ультрамаринов на колени. Исстваан был вписан в историю мечом предателя. Вскоре и здесь произойдет битва, которая займет место в имперских архивах рядом с ним.
Калт.
Аргел Тал теперь предпочитал одиночество. У него не хватало терпения выслушивать хвалебные крики, издаваемые братьями в его присутствии. Ему были не нужны ни их почести, ни преклонение.
Он отдалился от собственного легиона и остался в компании сожалений, накопившихся за более чем полвека измены.
На коленях у него лежал золотой клинок великолепной работы, созданный и покрытый гравировкой для мастера меча, генетически настроенный только на руку человека, которому он предназначался. Это оружие принадлежало тому, кого он называл своим братом. Оно было взято с тела Аквилона в лучах незабываемого рассвета.
В руке Аргел Тал держал информационный планшет небольшого размера, подходивший только для пальцев смертных. Курсор мерцал в центре экрана в ожидании слов, которые уже никогда не введут. Текст завершался незаконченным предложением. Аргел Тал уже не помнил, сколько раз он его перечитывал, каждый раз надеясь разгадать смысл слов, не попавших на страницу.
Корабль, дрожа, плыл сквозь преисподнюю человеческих мифов. Скоро они доберутся до Калта.
Аквилон. Ксафен. Его братья погибли.
Аргел Тал отложил меч и оставил инфопланшет на скромном столике рядом с постелью. Он поднялся на ноги, понимая, что его уединению скоро придет конец. Его призывал легион. Легион в нем нуждался. Примарх лично спрашивал его, не возглавит ли он штурм Калта.
Он повинуется, даже оставшись в одиночестве.
Мои братья мертвы.
Нет, произносит голос внутри него. Я твой брат.
Примечания
1
Римский короткий меч.
2
Двуручный меч (нем. Bidenhander) — меч ландскнехтов, имевший специфическую двойную гарду.
