Екатерина поднялась и поцеловала ее в щеку.
– Я запомню ваш совет, сестра, – шепнула она. – И мадам Ланьер тоже. Да хранит вас господь.
30
К возвращению Мишель из Дижона Екатерина предусмотрительно выбрала новых фрейлин. Все они были дочерями рыцарей и баронов из мелких дворянских семейств – послушные и скромные девушки, которые делали все, что им велено.
– Теперь в моей свите не осталось места для шпионок Мишель, – с удовлетворением заявила принцесса.
Герцогиня Бургундская и в самом деле надеялась приблизить к Екатерине двух девушек из семейств советников ее мужа и с досадой восприняла известие о том, что все шесть фрейлин в свиту принцессы уже назначены.
– Они слишком молоды! – раздраженно воскликнула Мишель. – Пустоголовые девчонки не сумеют достойно поддержать разговор и не знают, как обращаться с иглой и гребнем.
– Этого от них и не требуется. У меня есть Агнесса и Гильометта, – улыбнулась Екатерина. – Девушки умеют танцевать, петь и играть в разные игры. Они меня развлекают, и я ими довольна.
– Вы слишком легкомысленны при выборе спутниц, – неодобрительно заметила Мишель. – К примеру, мадам Ланьер низкого рождения, а вы ее приблизили. Король Генрих не одобрит такой неразборчивости.
– Мадам Ланьер находится подле меня, сестра, – сурово заметила Екатерина. – Вам не пристало говорить о ней, не признавая ее присутствия. Король Генрих сам рассказывал мне в Мелёне, что узаконил при дворе английский язык. Он считает, что даже люди из простонародья должны иметь возможность читать и понимать законы государства. Кстати, среди советников Филиппа есть простолюдины? К вашему сведению, король Генрих поощряет способных юношей, независимо от их рождения.
– Я не желаю выслушивать от вас упреки в адрес моего мужа, – оскорбленно заявила Мишель. – Филипп намерен сделать свой двор самым просвещенным в Европе. Он уже созвал во Фландрию художников, музыкантов и ученых всех сословий и национальностей. Однако сейчас нам важно должным образом подготовиться к свадьбе. Поймите, супруге короля не приличествует находиться в окружении простолюдинов и дочерей мелких дворян. Между прочим, родственники отвергнутых вами дам – ближайшие советники Филиппа! Как я им это объясню?
– Предложите им ускорить переговоры, – ответила Екатерина. – За последний месяц армия короля Генриха захватила все крепости на Сене и стоит у ворот Парижа. На прошлой неделе пал Пуасси. Если бы англичане прибыли на две недели раньше, король Генрих наверняка воспользовался бы своим правом завоевателя и отвел бы меня к алтарю в аббатстве без всякого договора! Если Филипп не согласится на прекращение военных действий, то ворота Сен-Жермен откроются для англичан так же легко, как год назад они открылись для вашего свекра. Не стоит полагаться на верность парижских гильдий герцогам Бургундским.
– Да что вы понимаете?! – разгневанно произнесла Мишель. – В этих крепостях стоят – точнее, стояли – королевские гарнизоны. Бургундские крепости готовы к обороне.
– Ах да, разумеется, – с притворным восхищением проворковала Екатерина. – Бургундия верна короне, но это не подразумевает помощь в освобождении осажденных королевских гарнизонов? Похоже, с тех времен, как Иоанн Бесстрашный не явился на поле Азенкура, ничего не изменилось. Каков отец, таков и сын.
Мишель разгневанно уставилась на сестру, но сдержалась, закрыла глаза и потерла пальцами виски, словно пытаясь унять внезапную головную боль.
– Пожалуй, для приятного времяпровождения нам с вами следует избегать некоторых тем. Позвольте осведомиться, что вы сейчас читаете?
В середине декабря Мишель отправилась во Фландрию, чтобы провести Рождество с мужем. Все мы восприняли это известие с большим облегчением.
От Екатерины, дочери короля Франции,
Карлу, дофину Вьеннскому
Мой нежно любимый брат!
В эти радостные дни Рождества Христова я искренне надеюсь, что вы окружены преданными вам людьми и празднуете со своим двором в Бурже, в Туре или в Шартре. Я часто задаюсь вопросом, ладите ли вы с Марией и вступили ли в права супруга. Возможно, на Рождество вы уедете в Анжу, к ее семье.
Увы, я давно утратила всякую надежду провести Рождество вместе с вами. Неизвестно, как проходят переговоры у бургундцев с англичанами, но вероятность брака между мной и королем Генрихом все еще существует. После Монтро королевский двор настроен против вас, поэтому нам придется стать врагами. Как я хотела бы, чтобы сложилось иначе!
Жаль, мы не можем остаться детьми, не ведающими политических разногласий! Помните ли вы нашу сестру Мишель? Вы были совсем ребенком, когда королева увезла ее из дворца Сен-Поль. Да будет вам известно, что отношения между нами так и не сложились.
Мне ясно дали понять, что королевские отпрыски – не дети, а «достояние короны». Какое тяжелое звание!
Тем не менее я по-прежнему остаюсь вашей любящей сестрой,
ЕкатеринаПисано в Труа, в графском дворце,
во вторник, двадцатый день декабря 1419 года
Рождество при дворе прошло тихо. Знатные вельможи участвовали в мирных переговорах, постоянно курсируя между Труа, бургундским двором в Аррасе и гарнизоном английского короля в Манте, а остальные придворные все еще соблюдали траур. Король Карл и королева Изабо не могли или не желали устраивать рождественские празднества, поэтому Екатерина и ее фрейлины развлекали себя сами. Я провела Рождество с Алисией и Жаком. Мы прослушали мессу в церкви Сен-Жан и собрались на праздничный ужин в мастерской на рю л’Эгюий. В конце января я приехала к ним в ожидании дня, когда Алисия разрешится от бремени.
Роды начались в середине морозного февраля, и на исходе вторых суток я места себе не находила от беспокойства. Схватки сотрясали тело Алисии, в глазах застыла боль, но крики становились все слабее. Повитуха по имени Гризельда, обычно веселая и жизнерадостная женщина, вывела меня из комнаты и призналась в своих опасениях: ребенок застрял.
– Надо помолиться Деве Марии и святой Маргарите о спасении Алисии и младенца.
– Не может быть, – в ужасе выдохнула я. – Она сильная, сумеет вытолкнуть ребенка.
