– Надо помолиться Деве Марии и святой Маргарите о спасении Алисии и младенца.
– Не может быть, – в ужасе выдохнула я. – Она сильная, сумеет вытолкнуть ребенка.
– Дело не в силе. Утроба твоей дочери не открывается, чтобы пропустить ребенка. Алисия очень молода, ее тело слишком упруго, не желает растягиваться. Не помогает даже мазь из окопника и тысячелистника.
– Может быть, есть какие-нибудь старинные способы? – Я вцепилась в руку повитухи. – Прошу тебя, Гризельда! Тебе наверняка что-то известно, я же вижу!
– Иногда помогает, если распахнуть все двери в доме, отпереть все затворы, открыть все сундуки, развязать все узлы и распустить вязание. А еще… я слышала о чудотворной силе самоцветного камня, яшмы. Поможет даже самый маленький камешек, но я ума не приложу, где его достать.
– Яшма? А как она выглядит?
– Лучше всего помогает камень густого красного цвета. Его так и называют – кровавый камень.
– Ах, я знаю, у кого есть кольцо с таким камнем! Возвращайся к Алисии, – велела я повитухе. – Я ненадолго отлучусь и вернусь с тем, что облегчит ее боль… А ты пока сделай все остальное, Гризельда. Только объясни Алисии, зачем это.
Жак сидел в мастерской за швейным столом, но игла его неподвижно лежала на ткани, а губы шептали тихую молитву.
– Ты можешь помочь не только молитвой, – торопливо сказала я. – Распахни ставни и двери, открой сундуки и шкафы. Развяжи все узлы, распусти все шнуровки. Все должно быть открыто, чтобы освободить ребенку дорогу в мир. Я скоро вернусь. – Я сняла накидку с крюка у двери и выбежала из дома.
В течение последних пяти лет я ежедневно помогала Екатерине одеваться и запомнила каждое украшение в ее шкатулке с драгоценностями, ключ от которой хранился у меня, а во время моего отсутствия – у Агнессы.
В покоях Екатерины я бросилась к ее креслу и упала на колени.
– Что такое, Метта? Что-то случилось с Алисией?
– С Алисией беда… Ваше высочество, позвольте поговорить с вами наедине…
Екатерина отправила фрейлин прочь. Я старалась говорить спокойно, но голос дрожал от волнения.
– Ребенок застрял. Алисия мучается уже два дня, и сил у нее почти не осталось. Смотреть на нее – настоящая пытка. Мы молились о чуде, но время на исходе. У нас осталось одно-единственное средство, хотя священники вряд ли его одобрят. Ах, ваше высочество, я умоляю вас о помощи!
– Метта, объясни, чего именно ты хочешь, – мягко предложила Екатерина.
– Повитуха говорит, что драгоценный камень, называемый яшмой, обладает силой вытягивать детей из чрева. Церковь считает это чародейством… Ваше высочество, в шкатулке с драгоценностями есть кольцо с этим камнем. Прошу вас, дайте мне его для Алисии! Вдруг чудотворный камень ей поможет? Я сразу же его верну.
Екатерина задумчиво наморщила лоб, и я испугалась, что она откажет в моей просьбе.
– Я не помню такого кольца, Метта.
– Ваше высочество, в нем крупный красный камень в золотой оправе. Его еще называют кровавым.
– Ах да, вспомнила!.. Да, конечно, возьми. Я не оспариваю мнения Церкви, но камень вполне может служить инструментом, посредством которого Бог ответит на наши молитвы. Подай шкатулку, Метта. Чем раньше ты принесешь кольцо, тем скорее Господь сотворит чудо. А я помолюсь за благополучное разрешение Алисии от бремени.
Я положила кольцо в кожаный кошель, спрятала его в лифе платья и помчалась на рю л’Эгюий.
Крики Алисии разносились по всей улице. Я воспрянула духом оттого, что силы не покинули мою бедную девочку.
– Повитуха меня не впускает! – чуть не плача, пожаловался мне Жак. – Алисия умирает, а эта ведьма не дает мне проститься с ней! Гризельда говорит, что мужчина не должен входить к роженице, это плохая примета.
Я вспомнила о родах королевы Изабо, проходивших в окружении вельмож и епископов, и подивилась суевериям жителей Труа. Мысленно упрекнув себя за непоследовательность – я ведь и сама отправилась за чудотворным камнем, – я поспешила успокоить бедного Жака.
– Алисия не умрет, – с напускной уверенностью заявила я. – Верь в благополучный исход и продолжай молиться, а я позову тебя, как только появится ребенок.
Я поднялась по крутой лестнице в крохотную спальню. Ставни были распахнуты настежь, комната выстыла, но лицо и грудь Алисии блестели от маслянистого пота. Дочь лежала с закрытыми глазами и выглядела крайне изможденной. Я быстро подбросила поленья в огонь и поспешила к постели.
Ощутив прикосновение моей руки, Алисия приоткрыла глаза, однако новая болезненная схватка помешала ей говорить. Она выгнула спину, и ее живот приподнялся под стеганым покрывалом.
– Тише, моя маленькая, – прошептала я, гладя ее по мокрой голове. – Старайся не бороться со схватками.
– Ты уходила, – хрипло прошептала Алисия. – Ты зачем-то понадобилась принцессе?
– Нет, девочка моя. Я взяла у нее то, что понадобилось мне.
Я извлекла из кожаного кошеля массивное золотое кольцо и показала Гризельде. Повитуха восхищенно ахнула. Круглый гладкий камень блестел в свете лампы, будто сгусток крови. Гризельда велела мне надеть кольцо на средний палец дочери.
– Это особое кольцо, – объяснила я Алисии. – Оно облегчит твои муки и откроет младенцу дорогу в мир. Вот, дай ребенку почувствовать его силу.
Я положила руку с кольцом на огромный живот дочери. Алисия попыталась приподняться, чтобы рассмотреть камень. Придерживая ее за тоненькие плечики, я ужаснулась. Господи, она такая юная и хрупкая! Как она выдержит жестокий натиск природы?
– Сядь прямо, Алисия! – сказала я, взволнованная новой мыслью. – Может быть, дитя пожелает выпасть из тебя прямо в руки Гризельде! – Я ободряюще улыбнулась. – Садись мне на колени, как в детстве.
У Алисии началась очередная схватка, а потом дочь обняла меня за шею и приподнялась. С помощью Гризельды я отнесла ее к широкому деревянному креслу, стоящему у огня, и опустилась на сиденье, держа Алисию на коленях и прижимая к ее животу руку с яшмовым кольцом.
При следующей схватке Алисия вдруг выпрямилась, словно в нее влили какую-то новую животворную силу. В ее крике звучала не только мука, но и отчаянное усилие.
– Святая Маргарита, помоги нам! – взмолилась я. – Заступись за две юные жизни, дай им силы преодолеть это испытание.
Неизвестно, какое из средств поспособствовало чуду – настежь распахнутый дом, кровавая яшма, сидячая поза или заступничество святой Маргариты, – но после двух судорожных сокращений чрева Алисия издала вздох облегчения, и давление в ее животе ослабло. Горячая, резко пахнущая жидкость вырвалась из нее, и Алисия со стоном откинулась назад, словно в единое мгновение прорвало плотину страданий.
