барона. На разумный вопрос «Какого хрена?!» помятый, как дворовой пес после драки, Крейг ответил емко:
— Такж’ вассальные подданные.
Эмрис вытянулся в лице.
— Вассальные? Хочешь сказать, даже у меня есть вассалы?
Крейг пожал плечами:
— Ну, выходит так. И пока вы присягу не примите, вроде как прав у вас на их землях немного. О, а еще я кстати встретил давеча соседа вашего, главу западного приграничья. Ворнли, кажется. Он охотился, сказал, что на своих землях, но я не уверен.
Железный закатил глаза. Вассальная присяга. Этого не хватало! Создатель милосердный, за что ему это все?
По мере того, что Эмрис всячески контролировал ход укрепления собственного замка и выяснял, откуда и за какую цену он должен заказывать камень, глину, известняк, как должен был транспортировать древесину с собственной лесопилки и как ее вообще там добыть, все больше становилось ясно, что на внутреннее убранство в самом деле пока придется наплевать. А вот с безопасностью играть нельзя, бубнил он от раза к разу. Слушая его, Крейг и Эван закатывали глаза, мол, ну, раз такое дело, давайте намертво заварим сток, по которому когда-то пробрались в замок. Тогда уж точно никто не подлезет.
— И однажды весь замок Редвуд взлетит на воздух, доверху напичканный говном, — не к месту мечтательно протянул Эван.
— Я думаю, мы этого не увидим, потому что куда раньше помрем от вони, — поделился соображением Крейг.
Эмрис молча ел, несмотря на тему разговора. Только поглядывал на помощников до того красноречиво, что те без труда читали: если полно сил, чтобы нести чушь, он с легкостью сочинит еще с десяток поручений для каждого.
Делом с убийством Нолана Эмрис поручил заниматься Эвану, но тот пока не приносил новостей. И, говоря откровенно, Железный был этому рад. Его внимания все еще требовали партизаны — или как их назвать? Местные, бежавшие от бесчинств Норга. А также налоги для императора, вассалы, аббаты, лесопилка, управляющего к которой он еще не назначил, городки дровосеков и снабжение для них, отношения с соседями, неотвеченные письма всяким неизвестным лордам, которые намеревались понаприезжать с дочками, сестрами и прочей нечистью… Иногда, конечно, Эмрис вспоминал, что обещал Идель голову убийцы ее мужа, но чаще всего в конце дня он просто без сил падал на кровать и забывался тяжелым сном без сновидений. Чтобы на утро проснуться измученным и с таким видом, будто не спал ни минуты.
С началом восьмого месяца в Редвуд доставили письмо с необычной печатью — такой Эмрис прежде не видел, даже из канцелярии его величества. Оттиск на темно-зеленом сургуче напоминал когтистую трехпалую лапу хищной птицы. Хмурясь, барон мотнул головой в безмолвном жесте: от кого?
— Из Греймхау, господин, — поклонился ему Йорв, внешне напоминавший выросший крючковатый палец, увенчанный шапкой соломенных волос с залысиными.
Новость оживила Эмриса — и изрядно напрягла. Вдруг там требование? Или опять угрозы? За прошедшие недели он успел позабыть человеческие качества леди Греймхау, так что пришлось настойчиво повторить себе, что наверняка все в порядке. Она точно не ее отец. К тому же, он сам просил Рейберта написать, когда леди станет лучше, так что и послание наверняка от него.
Развернув, Железный понял, что ошибся. Автором развернутого и вполне личного послания оказалась сама Идель.
«Любезный барон!
Я хорошо могу представить ситуацию, в которой вы оказались по возвращению в Редвуд. Потому не буду затягивать ненужными условностями. Скажу, как есть (в конце концов, уместны ли между нами реверансы после событий в Республиках?). Прямо сейчас мне нечем поддержать вас, кроме совета. Но его, смирив гордость, все же примите: Вам не нужно делать все самому. Я часто забывала об этом в свое время. Вы, надеюсь, умней четырнадцатилетней девчонки.
В остальном, уповаю, что количество дел, свалившихся на Вас, оставляет Вам хотя бы немного времени на сон. Как только у меня появится возможность, я окажу Вам более существенное содействие. А до тех пор — прощайте. Не надеюсь, что Создатель будет хранить Вас до нашей встречи, потому — позаботьтесь о себе сами.
С надеждой на Ваше слово,
ее светлость леди Греймхау.
От третьего числа восьмого месяца»
Эмрис прочитал дважды, вглядываясь в каждую строчку и почти представляя, как она звучала бы вслух. Хотя многое из сказанного стоило того, чтобы быть осмысленным со всей серьезностью — «в конце концов, уместны ли между нами реверансы после событий в Республиках?», «Как только у меня появится возможность, я окажу Вам более существенное содействие» — Железный вперился только в одно:
«Вам не нужно делать все самому»
Первые несколько секунд сосредоточения на этих словах Эмрис сидел недвижно. Словно бы ему напомнили давнюю, непреложную истину, которую под грузом свалившихся забот, он безвозвратно забыл. Потом Железный впал в раздражение: да понятно, что ему не надо делать все самому! Вот только где взять подходящих людей?! Наконец, выдохнул, заставив себя вспомнить, что нет ни единого повода сердиться. Ситуация, в которой оказалась сама Идель настолько скверная, что ее внимание к его сложностям и судьбе в пору считать нисхождением на землю Создателя.
Если не сказать большего.
Он бы мог задуматься еще и об этом, как вдруг взгляд его упал на последнюю строчку письма, и Эмрис прочел ее с новым выражением.
— Дохлый! — Внезапно севшим голосом позвал Железный.
— Милорд?
— Какое сегодня число?
— Эм… — припомнил Эван. — Девятое, барон.
Девятое. Девятое…
Эмрис рывком упал за стол, дернул нижний ящик стола и принялся судорожно копошиться в содержимом.
— Что-то стрясло…
— Когда там собирался заявиться этот проклятый Данворт со своей девкой?!
Эмрис выкинул на стол всю стопку и принялся лихорадочно перебирать в поисках злосчастного послания. Нашел, уставился. В десятых числах восьмого месяца. В десятых! Это же вот, уже на днях!
Лицо Эмриса исказила такая гримаса, что Эван стал отнекиваться заранее:
— Э, нет, барон, даже не думайте. Мы уже ничего не можем отменить. Это надо было делать раньше. Я проверил, владения барона Данворта находятся в двух днях пути от нас, если ехать на повозке с бабой. Так что есть шанс, что он уже выехал. Представляете, что будет, если мы развернем их сейчас…
Эмрис наградил его таким взором, что тот напомнил Дохлому вбитый в горло гвоздь. Гвоздь размером с вилку.
— Если ты думаешь, что мне не все равно…
— Простите, что встреваю, — подал голос Йорв, — но, справедливости ради, вам стоило бы проявить такт в этот раз. Вы заинтересованы в союзниках и в дружеских отношениях.
Железный едва не огрызнулся, как подросток: он заинтересован в том,
