— Я опущу формальности и сразу перейду к сути дела, — сказала она и после того, как Пит кивнул, продолжила: — Ты получаешь все, Пит. За исключением относительно небольших сумм, оставленных слугам. Ах, да, своей секретарше он оставляет сто тысяч долларов и пожизненную пенсию в размере двух тысяч в месяц. Теперь она сможет посвятить всю себя своим любимым котам. Этот дом и все, что в нем, переходит к тебе. Дальше… Распоряжение о перечислении определенной суммы на уход за могилами… твоих родителей и его матери. Все акции, все счета в банках теперь твои. Кроме того, ты получишь порядочную сумму по страховке. Доля Лео в уставном фонде фирмы — а это пятьдесят процентов — переходит к тебе. Это все. Здесь еще есть конверт, адресованный лично тебе. Догадываюсь, что ты хочешь прочесть письмо один. Лео побеспокоился обо всем. Я свяжусь со страховой компанией. Теперь ты очень богатый человек, Пит. Кстати, определенная сумма оставлена на содержание поместья, и Лео просит, чтобы слуги оставались в доме до тех пор, пока не пожелают уволиться. — Энни свернула завещание, перевязала его ленточкой и протянула Питу. — Я пойду пройдусь.
Выйдя на улицу и вдохнув теплый сентябрьский воздух, Энни отметила, что Пит выглядел очень потерянным и несчастным. Инстинкт подсказал ей, что сейчас лучше не возвращаться в дом. Пит должен сам справиться со всем и решить, как жить дальше. И она должна сделать то же самое.
Занимаясь завещанием Лео, Энни неожиданно для себя поняла, как она соскучилась по адвокатской практике. Ей нравилось работать в «Волшебной сказке», но все же это было не ее дело. Сказать об этом Питу сегодня, когда он так слаб, или дождаться более подходящего момента? А может, лучше объяснить все в письме?
Энни села на скамью и осмотрелась. Как здесь было красиво! Интересно, сколько человек требуется, чтобы поддерживать поместье в таком идеальном порядке? Радовался ли Лео всей этой красоте, или он был слишком занят, чтобы нюхать розы? Скорее, последнее.
Она подумала о похоронах и о сотнях людей, пришедших, чтобы отдать покойному последний долг. Тонны цветов. Их несли и несли, когда процессия двигалась к кладбищу. От имени Лео были пожертвованы большие суммы на больницу, в сердечнососудистый и онкологический фонды и на содержание круглогодичного лагеря для детей-сирот, созданного Лео много лет назад и названного в честь Гарри и Джейн Соренсонов. Пита чуть не хватил удар, когда он услышал об этом.
Голубая бабочка села Энни на колено. Расскажет ли ей Пит, что он прочел в этом письме с золотой печатью?
Если только…
* * *
Пит отпил глоток кофе. Теперь это был его кабинет. Этот сверкающий стол из красного дерева, это большое кожаное кресло — все принадлежало ему. У него защипало в глазах, когда он взглянул на фотографию родителей на столе. Она тоже теперь была его.
Пит вскрыл конверт. Оттуда выпали четыре листа бумаги и письмо. Он развернул его.
«Дорогой Питер, если ты читаешь это письмо, значит, я уже распрощался с этим миром и перешел в мир иной.
Мне хочется так много тебе сказать, но я не могу найти слов. Я чувствовал, что должен оставить тебе что-то еще кроме денег и недвижимости.
Питер, в жизни нам постоянно приходится выбирать и принимать решения. Я так и не женился и теперь жалею об этом. Скажешь, что я однолюб? Да, я очень любил твою мать и не смог найти никого, кто стоил бы ее. В какой-то момент я просто перестал искать. Мне не хочется, чтобы то же самое случилось с тобой. Я хотел бы умереть, зная, что ты нашел кого-то, обладающего всеми теми прекрасными качествами, которые были у твоей матери. Это сделало бы меня счастливым. Твоя мать была очень доброй, ласковой, великодушной. Она не могла причинить вреда ни одному живому существу. Даже дверь открывала, чтобы выпустить мух, потому что ей никогда не приходило в голову их убить, как это делаем мы. Когда она улыбалась, улыбка шла от сердца. Между прочим, точно так же улыбается мисс Габриэль.
Когда я познакомился с твоей подругой, мне даже на какое-то мгновение показалось, что я вновь увидел твою мать. Я имею в виду не внешнее сходство, а ее душевные качества.
Мои мысли путаются. Это от того, что странно писать тебе письмо и знать, что ты прочитаешь его только после моей смерти.
В конверт вложены номера банковских счетов в Женеве.
Подумай о своей жизни, Питер. Устраивай ее и не оглядывайся назад. Сделай все возможное для тех, кто тебя любит. Вот, пожалуй, и все.
Большое спасибо за прекрасное Рождество, которое мы провели вместе. Оно было бы еще прекраснее, если бы к нам тогда присоединилась мисс Габриэль. Она многое для него сделала. Открой свои глаза и сердце, Пит.
С любовью и нежностью, Лео».
Листок бумаги упал на пол. Пит крепко вцепился руками в подлокотники кресла. Ему было трудно дышать, и во рту пересохло.
Глава 23
Неделя выдалась ужасной, начиная с телефонного разговора с Питом и кончая возвращением на это проклятое ранчо, к выполнению ненавистных обязанностей. Письмо от Пита пришло на следующий день после того, как Мэдди говорила с ним.
— Тебе не холодно? — спросила Дженни, обрезая кустарник. Она была одета в теплую куртку и перчатки для садовых работ. Или не для садовых работ, а просто рабочие перчатки? Как бы то ни было, Дженни нашла их в хлеву и взяла себе.
— Ты хочешь узнать, холодно ли мне или моему сердцу? Мертвые не чувствуют холода. А я мертва, ты это знаешь. Просто мне не хватает мужества лечь в ящик и покончить со всем этим. Что ты делаешь?
— Подрезаю кусты. Я не могу сидеть сложа руки. Тебе следовало бы тоже чем-нибудь заняться, вместо того, чтобы причитать над собой. Суд еще не скоро, а значит, надо смириться с этим и попытаться сделать свою жизнь терпимой.
— Ты, я вижу, делаешь это с помощью рабочих, — ухмыльнулась Мэдди.
— Да, мне нравится играть с ними в карты и беседовать. Это хоть какой-то досуг. Последнее время твое общество все сильнее меня угнетает.
— Похоже, ты обвиняешь меня во всем, что случилось.
— Нет, я просто говорю то, что думаю. Ты никогда не заговариваешь со мной первая, всегда ждешь, что я что-нибудь скажу. Ты постоянно ноешь и жалуешься, а я уже не могу этого выносить. Мы должны делать все возможное, чтобы облегчить себе жизнь, и терпеливо ждать, когда все закончится.
— И когда же, по твоему мнению, все закончится?
— Не знаю, Мэдди. Знаю только, что когда-нибудь закончится. И не собираюсь распускать нюни.
— Тебе легко говорить. Что ты потеряла, когда нас вовлекли в Программу? Работу, вот и все. Я же отказалась от Пита, бизнеса, замужества. От всего, — горько констатировала Мэдди.
