37
В поисках дороги
В тот день Дубовик останавливался чаще обычного. Каждый раз он вытаскивал из полевой сумки потрепанную карту и подолгу рассматривал. Иногда водил по ней линейкой, мысленно прикидывая расстояние до каких-то одному ему известных ориентиров, потом карандашом проводил к ним едва различимые линии и транспортиром снимал азимуты. Делал он это всегда основательно, тихо напевая какую-нибудь мелодию. Весь путь, который они прошли на перегоне, он намечал сам. Пару раз Антон пытался помочь, но Александр вежливо отказывал, ссылаясь на то, что с листом топоосновы разбираться нужно одному. Отчасти он был прав. В походных условиях, когда карту постоянно вытаскивают из планшетки, чтобы привязаться, вдвоем еще надо где-то устроиться. То же самое он мог сделать и сам. С другой стороны, если один мог ошибиться с привязкой, то у двоих вероятность ошибки уменьшалась. А от правильно выбранной дороги зависел успех всего дела.
В конце дня у Дубовика стало не ладиться. Он несколько раз встряхивал компас и, убедившись в полной исправности, направлял на одну и ту же вершину. Во время снятия замеров геолог постоянно прикуривал потухшую сигарету, а когда во рту оставался только фильтр, вытаскивал другую.
– Ты не помнишь, какой по счету этот ручей после Улахана? – спросил он скучавшего в стороне Антона. От долгого ожидания того разморило, и он даже прикемарил.
– По-моему, третий, – сладко зевнул он, – а вообще утверждать я не буду, не считал.
– Значит, ты говоришь, – третий. А может, четвёртый или пятый, – невнятно пробубнил Дубовик и снова погрузился в свои расчеты.
Чтобы сориентироваться и не заблудиться в тайге, приходилось искать чёткие ориентиры, показанные на карте. Вершины гор, реки и ручьи, а также их изгибы и устья – всё это относилось к тем самым ориентирам. В горной местности с разветвлённой гидросетью лучшего всего привязываться к боковым ручьям или распадкам.
– Нет, однако, не третий, – скоро нарушил молчание Александр. – Третий мы давно прошли.
Боковой ручей перед впадением в реку, по долине которой шли перегонщики, растекался на несколько рукавов, промытых в широком конусе выноса. В нём преобладали валуны и галька, принесенные с верховьев. Мощными струями ручей сбегал вниз, теряясь в многоводном потоке.
– Что, в трех соснах заблудились? – заглянул через плечо Антон. – Бывает и хуже.
Чтобы не заблудиться в тайге, приходится постоянно сверяться с местностью, привязываясь к тому или иному ориентиру. На это уходит немало времени, поэтому опытные путешественники нередко идут по азимуту, но при этом запоминают маршрут, мысленно пройденный по карте.
– Пока ничего определенного я сказать не могу, – оторвался Дубовник от планшета. – Похоже на то, что мы свернули раньше времени и попали не в Катын, а в Охогос. Вот посмотри.
Он положил карту на свою планшетку и ткнул карандашом в то место, где была показана едва различимая падь. О её существовании можно было догадаться только по одной незначительно искривленной горизонтали.
– Сейчас мы стоим вот здесь. Если это так, тогда все сходится. Но отсюда до Улахана получается на три километра дальше, и вот эта горка…
– А ты что, по ходу замерял?
– Да нет, конечно, по времени вижу. Мы должны были подойти сюда где-то на полтора-два часа позже, а пришли с таким запасом.
– Смотри, с той стороны ни одного распадка, – показал Антон перед собой, – а здесь, видишь…
Дубовик сказал, что мелкие формы рельефа на карте не показаны, поэтому не следует их брать в расчет:
– Ты же знаешь, что это не детальная карта, а двухсотка, на которой всего не показывают.
– Как ты по ней идешь? – удивился парень, будто увидел карту впервые. – Мы прошли столько ручьев и падей, что я сбился со счета, а на твою топооснову вынесены только небольшие изгибы горизонталей. Даже гидросеть не показана толком. С такой картой можно заблудиться.
– На перегон другой не надо: будет детальней – замучаешься менять листы по ходу движения. Давай еще раз привяжемся и сверимся по новой. Если мы не блуданули, то через два километра с нашей стороны должен впадать ручей, а на противоположной – будет прижим.
Ничего того, о чем говорил Дубовик, геологи не встретили. Прошли еще полчаса, и окончательно стало ясно, что заблудились.
Окрасив небо багровым светом, солнце повисло на горизонте и медленно скрылось за ближней сопкой. Горы потемнели и стали гладкими, потеряв отдельные детали, исчезнувшие до восхода.
У костра было жарко. Трещали сухие дрова, высоко поднимавшееся пламя освещало геологов. Весь вечер Дубовик и Антон провели с топографической картой. Они уже не раз прошли весь путь с начала перегона, измеряли, подсчитывали и, наконец, точно определили, где находятся. Получалось, как и думал Дубовик, с Улахана они свернули в долину реки Охогос, протекавшую километров на пять выше той, по которой лежал их путь.
– Давай двинем через водораздел, – предложил Антон. Замерив расстояние, он показал предполагаемый путь. – Смотри, отсюда мы идем практически по прямой, а дальше спускаемся прямо в среднее течение Катына. При хорошем раскладе на этом переходе можно выиграть целый день.
– А если не пройдем?
– Почему не пройдем? По-моему, там такая же тайга, как всюду, только нет тропы.
Смекнув, что на переходе, который предлагает Антон, можно прилично сократить, в разговор вмешался Стас:
– Зачем нам мучиться, надо идти там, где ближе. Александр Федорович, ты постоянно твердишь, что надо спешить, – заныл парень, – мы же не кони, устали…
Дубовик взял его за плечи и, окинув пристальным взглядом, с горечью покачал головой.
– Стасик, что ты вечно плачешься? Мы тоже устали, ну и что теперь, помирать, что ли?
– А может, и правда, пойти там, где ближе, – сказал Роман. – Все-таки кусок приличный. Вот только как лошади?
Выслушав сумбурные доводы ребят, Александр пододвинулся к костру.
– Мужики, вы забываете, что мы не в городе, где везде дороги, а в тайге, – сказал он, закрывая планшет. – Тут даже самая плохая тропа лучше хорошего бездорожья, а у каждого из вас по связке лошадей. Об этом надо помнить. Я думаю, с нас хватит Магана и Сокола. Теперь обратите внимание на тот склон, – кивнул он головой, –
