видите, там очень круто, а внизу сплошные развалы. Сейчас они едва видны, а посмотрите утром, схватитесь за голову. Лошади могут не пройти.
Он пошевелил в костре угли, подкинул хворост. Сноп искр полетел вверх. От зажженной веточки закурил. Крепко затянулся и, покручивая веточку, Александр задумчиво смотрел на огонь.
«Интересно, – ни с того ни с сего подумал он, – больше мне не попадалась ни одна самокрутка, и я не видел, чтобы Рома курил. Может, завязал? – Веточка в руках догорела и обожгла пальцы. – Нет, в наших условиях это невозможно, – резко отбросил он хворостину. – Тут нужна невероятная сила воли. По крайней мере, таких людей я не знаю. Все-таки надо ему дать закурить».
Но как он удивился, когда Роман отказался от предложенной сигареты!
– Ну, ты молодец! – только и произнес Дубовик. – Хочу пожелать такого же упорства во всех делах. Уверен, у тебя все получится.
Выжав из себя улыбку, он ушел в себя, но, видно, что-то решив, тихо сказал:
– Утро вечера мудреней. Все же мы попробуем пройти, очень уж заманчиво сократить десяток километров. Но, если будет трудно, не плачьте.
– Ну, слава богу, – облегченно вздохнул Стас. – Пусть дураки накручивают лишние километры, им это полезно, а мы пойдем по прямой. Уж как-нибудь выдержим.
– Тебе тоже не мешало бы пробежаться, – сказал Александр. – Твой Кеша захромал, а ты не чешешься. Подгони его сюда, я посмотрю.
– Да что его смотреть, он больше притворяется. Работать не хочет. – Стас резко встал и со злостью плюнул в костер.
– Сейчас я его вылечу…
– Но-но, не буянь! – погрозил ему Дубовик. – Давай веди.
Скучившись, лошади стояли на берегу реки. После длинного дневного перехода они еще не отошли и, спокойно пожевывая траву, посматривали на Стаса.
– Хорошо тут вам, – зло выругался парень, – комаров нет. Стоите себе, прохлаждаетесь, хвостами помахиваете…
Кеша забрался в середину табуна, и Стасу пришлось пробираться, лавируя между лошадьми.
– Черти проклятые, то за километр к себе не подпускают – разбегаются в разные стороны, а тут, видишь ли, расхрабрились – стоят не шелохнутся. Если бы не Кеша, я бы вам показал кузькину мать.
Он хотел шлепнуть по крупу, стоявшего на пути Атару, но тот, поняв его намерения, отошел в сторону.
– У-у, змей горыныч! – процедил сквозь зубы Стас. – стоишь тут на дороге, костями трясешь…
Когда он проходил возле Тунгуса, тот угрожающе захрапел и, как бодливая корова, наклонив голову, пошел на парня. Отгоняя лошадь, Стас замахнулся, Тунгус резко отскочил в сторону и стал к нему задом. А потом всё произошло мгновенно: не успел он даже рта раскрыть, как Тунгус его лягнул. Парень схватился за живот.
– Вот зверюга, все-таки подкараулил. Я тебе покажу…
Всю злость он перенёс на других лошадей, и те, как шальные, разбежались в разные стороны. Утром пришлось их искать. В лагере остался только Стас, дежуривший на кухне.
– Надо было его одного отправить, – идя по лошадиным следам, бубнил Антон. – А то, видите ли, Тунгус его немного зацепил, так он разошелся. А все поделом – что заслужил, то и получил. Теперь, понимаешь ли, ему подавай постельный режим, а мы из-за него должны шастать по лесу. – Антон тяжело вздохнул. – Лошадей гонять – все мастера, а ты попробуй их найди…
Им с Романом повезло, и вскоре они были возле табора, а Дубовик отправился на поиски убежавшего Тунгуса.
По густому дыму, стлавшемуся над землей, Антон еще издалека понял, что где-то там их стоянка. Подойдя ближе, они увидели свою палатку. Из окон и двери шел дым.
Антон прибавил шагу, резко оторвавшись от Романа, но тот догнал:
– Наверное, Стас замерз? Видишь, как раскочегарил?
– В такую-то жару?! Нет, здесь что-то не то. Может, спальник тлеет, а он спит.
Отдав Роману лошадей, он побежал на стоянку. Когда Антон влетел в палатку, то увидел, что дым идет из настежь открытой печки. Закашлявшись и размазывая по лицу слезы, опрометью выскочил наружу. Из печной трубы торчала тряпка.
– Ты чё так суетишься? – окликнул его Стас. – Шею сломаешь. – Ухмыляясь, он сидел на поваленном дереве и с самодовольным видом помахивал журналом.
– … ты в своем уме? – матюгнулся Антон. В эту минуту он готов был надавать ему затрещин, но, вспомнив, что тот фактически еще подросток, остановился. – Сожжешь палатку! Мы бегаем по тайге, ищем твоих коней, а ты тут сидишь на заднице и прохлаждаешься. Имей совесть.
– Стасик, у тебя явно не все дома, – добавил подошедший Роман. – Или ты притворяешься? Что выкаблучиваешься?
Стас сказал, что его достали комары:
– Освободился и думал, полежу немного, так нет, жизни не дали. Вот я и устроил им Варфоломеевскую ночь.
Когда дым разошелся, ребята зашли в палатку. Как ни в чем не бывало, с тонким писком там кружились комары. Антон засмеялся:
– Эх, Стас! Чего-то ты не рассчитал: небось хотел сразу набить комарами целый мешок? Машина так легко не дается, чтобы ее заполучить, нужно как следует поупираться.
Дубовик с отбившимся Тунгусом пришел после полудня. Наспех попив чая, перегонщики завьючили лошадей и, несмотря на нерасторопность и нытье Стаса, вскоре были под противоположным склоном. Вблизи гора казалась еще круче, чем виднелась от костра. Подножье было выложено камнями, образовавшими хаотичный развал. Выше он сменялся щебеночной осыпью, на которой местами рос лохматый стланик. На каждой ветке он дал молодые ростки, изумрудными свечками тянувшиеся вверх. Каменную осыпь кое-где перекрывал бурый суглинок, принесенный откуда-то сверху и невесть как задержавшийся на голом склоне. На нем росла невысокая травка, пушистый мох и пестрый лишайник. К краям немногочисленных островков зелени узкой полосой протягивались редкие кусты стланика, грозившего в скором времени затянуть и их.
Осторожно перейдя через развалы камней, Дубовик двинулся вдоль зарослей стланика. Лошади, обычно бежавшие на все горки бегом, тут едва плелись, и Александру потребовалось приложить немало усилий, чтобы, преодолев короткий отрезок прямой, дойти до первого зеленого островка. Передохнув, он снова потянул связку. Атара не шелохнулся.
– Ты что, старик?! Не задерживай, пошли!
Александр дергал коня, но тот смотрел невинными глазами и, точно это относилось не к
