— Скажи мне, Шуапсет, — решил удостовериться Весьямиэль, вольно сокращая имя темного эльфа, что, как он знал, позволялось только высокородным или же близким друзьям. — А есть ли у вас маги?
— Конечно, — с готовностью отозвался тот. В темноте его желтые глаза вроде бы немного светились. — Сестра повелителя умеет многое, а есть еще двое молодых…
— А что она умеет? — допытывался Весьямиэль.
— Она каждый год проводит обряд плодородия, и поля наши обильны, а скот тучен! — гордо ответил Шуапсет.
— И все?
— Она умеет исцелять раны, как и двое других, — добавил Зизиази. — Правда, мы все это немного умеем. А вот повелитель частенько горюет о своем придворном маге…
— Тише ты, — ткнул его локтем в бок Сошшан, и тот умолк. Видно, понял, что наговорил лишнего.
Из сказанного Весьямиэль сделал следующий вывод: эта эльфийка, скорее всего, владеет магией в чуть большей мере, чем остальные ее соплеменники. Наверняка способна понять, что он не оборотень, не дракон и не какая-нибудь нежить, но вот определить, кто он на самом деле… Человек, посвященный богу Смерти, да еще такому, как Раш’ял, наверняка собьет чутье эльфийке: силу она почувствует, а вот понять, кому она принадлежит, вряд ли сумеет. Да и не подумают эльфы, что человек может оказаться настолько нагл, чтобы прикинуться их высокородным соплеменником из другого мира! Что ж, оставалось уповать на удачу, Раш’яла (тут Весьямиэль выдернул у себя из челки волосок и произнес короткую, но прочувствованную молитву, чего не делал уже давно) и собственный хорошо подвешенный язык. Если повезет, у эльфов можно будет разжиться и информацией, и еще чем-нибудь полезным.
— Сошшан, — окликнул он, — а что ты имел в виду, когда сказал, будто я в точности как повелитель? Не сочти за праздный интерес, но я бы не хотел при первой же встрече оскорбить его чем-нибудь исключительно по незнанию!
— А-а… — Эльф тяжело вздохнул. Видно, говорить о подобном с чужаком ему было неловко, и на помощь пришел Зизиази.
— Наш повелитель, — сумрачно ответил он, — чрезмерно человеколюбив!
— Разве это дурно? — удивился Весьямиэль.
— Люди — низшие создания, — произнес Сошшан. — Они годны только на то, чтобы работать, а уж тащить их к себе в постель — верх извращения!
Весьямиэль вовремя двинул локтем под ребра открывшей рот Маше — та уже готовилась высказать возмущение. Долго же молчала! Если она еще и среди эльфов начнет распространять свои идеи…
— Но мы полагаем, — добавил Шуапсет, явно решивший смягчить резкость слов товарища, — что повелителю простительны некоторые слабости, если, конечно, он не делает их достоянием гласности.
— Совершенно согласен, — ухмыльнулся Весьямиэль.
— Да, только за двести лет уже все об этом узнали, — пробубнил Сошшан. Видно, он был эльфом старой закалки. — Стыд и позор! Стыд и позор! В мои времена не было срама хуже, чем обвинение в человеколюбии, а теперь все стали так терпимы…
Шуапсет шикнул, но Сошшан умолкать не собирался.
— Конечно, где мне судить высокородных! — бормотал он себе под нос. — Только какой он пример подает молодежи? Юнцы видят, как повелителю все сходит с рук, а потом сбегают в ближайшую деревню! Чего доброго, уже наплодили ублюдков…
Дальше Весьямиэль не слушал…
Глава 24
Представление
— Далеко еще? — капризно осведомился Весь.
Маша просто диву давалась, как живо проснулись в нем прежние аристократические замашки! С другой стороны, может, они и не пропадали никуда? Воспитание так просто не вытравить…
Но как он скверно обращается с этими… как их… эльфами! Насколько Маша поняла, они считались низшей расой в своем обществе, так когда-то было и в ее мире, когда людей разделяли на первый и второй сорт исключительно по цвету кожи и угнетали тех, кто родился темненьким. А ведь среди них было много выдающихся личностей! (Взять хотя бы первую женщину-китобоя: Маша живо припомнила иллюстрацию в учебнике истории — высоченная, мускулистая, черная как деготь женщина легко держит над головой на вытянутых руках большую акулу.) И тут, выходит, точно так же. Люди разделяются на господ и слуг, и эльфы вот тоже, причем людей считают хуже себя. Что же это за мир такой странный?
Задумавшись, Маша прослушала ответ кого-то из эльфов, но тут же очнулась.
— Высокородный эльф, мы почти прибыли, — подтвердил Шуапсет. — Мы должны предупредить повелителя и остальных, чтобы вам приготовили достойную встречу. Прошу, дожидайтесь нас здесь!
— Не беспокойся, друг мой, мы никуда отсюда не денемся, — улыбнулся в ответ Весь, и трое эльфов пропали в темноте.
Маша попыталась было разглядеть что-нибудь впереди, но тут ей под ребро снова воткнулся острый локоть Веся.
— Слушай меня, — прошептал он. Маша знала уже: он умел говорить так, что слышал его только собеседник, а в двух шагах уже ничего было не разобрать. — Ты молчи на всякий случай, вдруг вернутся. В ответ моргай или мотай головой, только не как Зорька, когда слепней отгоняет! Ясно?
Маша моргнула.
— Хорошо. Поняла, куда мы угодили?
Маша снова моргнула. Что тут непонятного? Шуапсет все рассказал.
— Людей тут, мягко говоря, недолюбливают, — добавил Весь. — Слышала, человеколюбие — это извращение! Если кто-то узнает, что я не эльф, нам обоим головы не сносить. Это ясно?
Маша кивнула. Очень хотелось высказаться, но она знала, что так же тихо шептать не сумеет и эльфы ее услышат.
— Так что даже не вздумай меня выдать, хуже будет, — сказал мужчина. — Лучше помалкивай, говорить буду я, а ты знай кивай. История у нас та же: попали сюда из разных миров, а с собой я тебя прихватил потому, что в пути нужна была служанка, а к тому же я тоже… человеколюбив! — Он ухмыльнулся. — Думаю, повелитель будет снисходителен к этой моей маленькой слабости.
Маша гневно засопела. Значит, что, изображать любовницу Веся?! Вот еще новость какая! Она не Эйлиса какая-нибудь, она общевистка, и…
— И забудь ты, ради всех богов, на время о своей важной миссии, — словно услышал ее мысли Весь. — Если ты полезешь к темным эльфам с разговорами о том, что все эльфы братья, все равны и так далее, я не берусь предсказывать, что они с тобой сделают. Усвой — это не люди. У них мозги иначе повернуты. А захочешь, я тебе потом расскажу, как они в моем мире развлекались давным-давно.
Маша, сделав над собой изрядное усилие, кивнула.
— Вот так, — усмехнулся Весь, мотнул головой, чтобы локоны рассыпались по плечам.
Девушку окутал густой, но приятный аромат — лесные цветы, вроде бы малина, разогретая солнцем смола.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
