заново учрежденную испанскую монархию, монархический государственный флаг и территориальную целостность Испании. Перед изумленными журналистами члены ЦК КПИ вешают рядом с небольшим красным флагом огромный красно-желтый монархический флаг Испании. Этот флаг Франко поднял в 1936 г., против него коммунисты сражались в гражданскую войну, но теперь они признают национальным флагом его, а не республиканский сиренево-желто-красный триколор.
Участники пленума признают главой государства короля Хуана Карлоса, посаженного на престол по воле Франко. Наконец, коммунисты, которые в давние времена республики готовы были в изгнании и в подполье обсуждать самостоятельность Каталонии и Страны Басков или туманную Иберийскую федерацию с участием всех народов полуострова, включая Португалию, теперь признают единую Испанию в нынешних границах, хотя и не отказываются от идеи региональных и культурных автономий. Испанские коммунисты теперь не безродные интернационалисты, пляшущие под иностранную дудку, а патриоты родины и даже подданные короля.
Так главная оппозиционная партия соглашается с тем, что у нее с властью есть общие ценности — не только общечеловеческие, клясться в верности которым легко, а вполне национальные: государственные символы и строй, суверенитет и территориальная целостность. Без этого минимального общего набора невозможно заниматься политикой — той самой конкуренцией идей на выборах, о стремлении Суареса к которой говорил Каррильо, — можно только вести страну к очередному гражданскому конфликту. Два полюса давней гражданской войны сближаются, уступив друг другу: Суарес движется к системе, похожей на уничтоженную диктатурой республику. Но эта республика будет существовать в новой, монархической оболочке, созданной представителями действующего режима, и руководят восстановлением республики наследники тех, кто ее уничтожил.
На следующий день, как всегда в четверг, заседает кабинет министров. Среди участников — новый министр флота. Именно на этом заседании правительство назначает выборы на 15 июня. Это первые всеобщие, свободные и прямые выборы настоящего парламента больше чем за 40 лет.
Глава 9
Неофиты демократии
1977 г. Год падения режима, становление демократии.
Оппозиция легализована, силовики оскорблены, первые свободные выборы за 40 лет назначены на июнь. В апреле и мае на родину возвращаются самые непримиримые испанские политэмигранты. Из Москвы прилетает легенда мирового коммунистического движения Долорес Ибаррури. Она по-прежнему произносит грозовые огненные речи, но давно утратила в партии реальную власть. Среди вернувшихся — один из крупнейших современных поэтов Рафаэль Альберти, тоже испанский коммунист, писательница Мария Тереса Леон, феминистка Виктория Кент и другие прославленные республиканцы. Рафаэль Альберти участвует в выборах как кандидат компартии от родного города Кадис.
14 мая 1977 г. после десятилетий изгнания официально перебирается из Португалии в Испанию дон Хуан де Бурбон, граф Барселонский, отец нынешнего короля. Согласно династическому праву он — глава правящей династии и первый претендент на испанский трон, еще недавно фаворит испанских оппозиционеров, которые противопоставляли его «франкистскому принцу» Хуану Карлосу.
После смерти Франко дон Хуан начал вновь бывать в стране, но формально оставался эмигрантом при правящем сыне. У Хуана Карлоса была власть, у дона Хуана — легитимность, и отец тщательно выбирал момент, когда поделиться ей с сыном. По просьбе Хуана Карлоса и влиятельных монархистов дон Хуан не стал раскалывать монархический сектор режима и не объявил себя королем, но выпустил декларацию, в которой уклонился от признания королевского статуса Хуана Карлоса. Он обусловил будущее признание ощутимым прогрессом в восстановлении демократии. Теперь ему кажется, что достаточный прогресс достигнут, и дон Хуан во время скромной официальной церемонии в королевском дворце отрекается от всех династических прав в пользу сына и признает его главой династии испанских Бурбонов. Не только Каррильо, но и король окончательно легализован.
Председатель кортесов Торкуато Фернандес-Миранда, учитель и ближайший советчик короля, автор закона о политической реформе, не одобрял встречи премьер-министра Суареса с Каррильо и легализацию коммунистов и теперь, в мае, подает в отставку. Королю не удается его переубедить. Дело не только в коммунистах, но и в том, что Миранда потерял вес внутри властной конструкции. Прежде все важные решения король, Суарес и Миранда принимали втроем. Суарес был назначенцем короля, утвержденным кортесами Миранды, но после референдума о политической реформе у Суареса появился новый источник легитимности — прямая поддержка граждан.
Правительство перестает одобрять в кортесах свои действия, Суарес начинает управлять при помощи премьерских указов и практически не видится и не советуется с Мирандой, который когда-то сам надеялся возглавить кабинет реформ. Уязвленный Миранда ищет поддержки у короля, но не находит. У многих реформаторов со стажем появляется ощущение, что молодые король и премьер идут к своей цели по их головам. Отношения Миранды с Хуаном Карлосом становятся прохладными, и прежняя теплота не вернется в них уже никогда. Из старших друзей — бывших учителей и наставников через полтора года после вступления короля на престол рядом с ним остается только генерал Альфонсо Армада, секретарь королевской администрации.
Первая избирательная кампания
Выигранный референдум делает Суареса более независимым не только от Миранды, но и от короля, и Суарес начинает делать то, с чем король не согласен. Хуан Карлос не хочет, чтобы Суарес шел на выборы во главе собственной партии. На выборах уже есть левые — коммунисты и Социалистическая рабочая партия, которая скоро отметит столетний юбилей. Есть «Народный альянс» под руководством Фраги, респектабельная правая партия политических тяжеловесов и мыслящих консерваторов, в которую входят несколько выдающихся фигур из реформаторского крыла режима, например лидер католиков-технократов Лауреано Лопес Родо. На глазах формируются партии христианских демократов, и вообще партий уже более 300.
Король видел Суареса во главе последнего правительства старого режима, которое демонтирует систему. Но сомневается, хочет ли видеть его после выборов во главе первого правительства нового режима. С большой задержкой Суарес получает у короля добро на создание собственной партии.
Левый и правый фланги заняты, и Суаресу остается центр. Это соответствует его собственным взглядам на мирную демократизацию без резкого разрыва с прошлым. До этого главной формирующейся партией, в сторону которой смотрели представители действующей номенклатуры, был «Народный альянс» Фраги. Но там уже избыток политических лидеров, самые выигрышные позиции заняты, в альянс сливаются целых семь «политических объединений» времен позднего франкизма, каждое со своим лидером, и начинание Суареса находит поддержку у тех, для кого Фрага стал слишком консервативен, или у тех, кто не хочет толкаться в тесном ряду с именитыми тяжеловесами.
Большая группа чиновников, мэров, губернаторов перед выборами уходит в отставку и присоединяется к центристской партии премьер-министра в обмен на проходные места в бюллетенях. Суаресу удается привлечь к сотрудничеству и нескольких политических знаменитостей, но он же отодвигает их на задний план
