— «Союз демократического центра» действующего премьера-реформатора Суареса: 34,4% голосов и 165 мест в парламенте. Дело не только в том, что в поставторитарной Испании партия действующего премьера воспринимается как партия власти, а поддерживать начальство приучали все предыдущие десятилетия. Гражданам действительно нравится мирный транзит к демократии, предложенный Суаресом, и сам молодой премьер, одновременно консервативный и современный.
Хуан Карлос и Суарес были правы, когда убеждали не бояться легализации коммунистов. Результат выборов показывает их настоящее место в умах и сердцах избирателей. Самая гонимая, самая авторитетная, самая многочисленная оппозиционная партия получает на выборах в три с половиной раза меньше, чем партия фалангиста Суареса, столько же, сколько партия постфранкиста Фраги, в три раза меньше, чем Социалистическая рабочая партия под руководством молодого и мало кому известного провинциала Фелипе Гонсалеса, который обгоняет легендарных Каррильо, Пассионарию (псевдоним Ибаррури), Альберти. Рушится мечта Каррильо о том, что неофиты демократии — коммунист-реформатор Каррильо и фалангист-реформатор Суарес — после выборов будут управлять примиренной Испанией вдвоем.
В сделке с Суаресом Каррильо променял непримиримость, оппозиционность, коммунистическую ортодоксию, идею справедливого возмездия на допуск к выборам, которые проиграл. Многие лидеры партий подали бы в отставку. Но Каррильо все равно победитель. Он возвратил компартию в Испанию и в парламент, вывел ее членов из подполья. Красные флаги, серпы и молоты, райкомы и горкомы вернулись на улицы испанских городов, а ячейки теперь легальных независимых профсоюзов имеют контроль над целыми заводами.
К тому же какова альтернатива? Не идти на выборы и продолжать гражданский конфликт? Обвиняемый в преступлениях времен гражданской войны Каррильо искренне не хочет его продолжения. И ему удается убедить однопартийцев, что это не партия выступила плохо, а избиратель оказался не на высоте оппозиции, которую подарила ему судьба. Но граждане освоятся и в следующий раз не подведут. К тому же Каррильо принял демократические правила игры в межпартийном пространстве, но внутри своей партии он несменяемый авторитарный лидер, каким был Франко для всей Испании.
На выборах в баскских провинциях вперед выходит Баскская националистическая партия. В Каталонии побеждают местные левые с националистическим уклоном. Абсолютные проигравшие — «бункер» и неофранкисты. Их партия «Национальный альянс 18 июля» набирает полпроцента и не получает ни одного депутатского кресла. С этого момента ортодоксальные франкисты понимают, что идти к победе своих идей через выборы не имеет смысла, и задумываются о других способах.
Волк с ягненком
Через неделю после выборов Хуан Карлос и королева София открывают первую сессию демократически избранного парламента в том же здании, где заседали франкистские кортесы. Но над их головами уже нет герба Испании Франко с орлом, стрелами, ярмом и девизом «Una, Grande, Libre» — «Единая, великая, свободная». Там обновленный исторический герб испанского королевства. Король входит, и его бурно приветствуют депутаты партий Суареса, Фраги и коммунисты. При появлении монарха встает и громко хлопает даже яростная республиканка Долорес Ибаррури.
Единственная фракция, которая встречает короля молча, — социалистов Фелипе Гонсалеса, вторая по числу мест в новых кортесах: посмотрим, зачем он пришел, чего от нас хочет, что скажет. Теперь социалисты — главные республиканцы в парламенте, в отличие от коммунистов, которые признали монархию свершившимся фактом.
«Я вижу, что компромисс, стремиться к которому я считал себя обязанным как король, состоялся. Это мирное установление демократического сосуществования на основе уважения к закону», — говорит Хуан Карлос. Он объявляет задачу кортесов — написать конституцию страны, первую со времен республики, а себя после ее принятия хочет видеть конституционным монархом. Когда король заканчивает, социалисты тоже встают и аплодируют.
Эта первая сессия действительно являет собой немыслимую прежде сцену мирного сосуществования: волк буквально заседает рядом с ягненком. Долорес Ибаррури, Сантьяго Каррильо, другие деятели гражданской войны со стороны проигравших республиканцев садятся на соседние скамьи с видными франкистами из числа бывших победителей и начинают совместную законодательную работу. После первого выступления Хуана Карлоса с той же трибуны в недоверчиво настроенных франкистских кортесах прошло всего 20 месяцев.
В конце года официально отменен национальный праздник Испании четырех предыдущих десятилетий — День национальной революции (то есть военного путча) 18 июля 1936 г. Вместе с праздником отменяется и парад в честь победы франкистов в гражданской войне.
Летом следующего года из подвала своего дома бледный, в темных очках выйдет на свет как живой символ конца затянувшегося гражданского конфликта Протасио Монтальво, республиканский мэр поселка Серседилья, расположенного в 60 км к северу от Мадрида. Он прятался в подвале с 1939 г. — 38 лет. Большинство односельчан давно считали его погибшим.
«Золотую раковину» кинофестиваля в Сан-Себастьяне, самого известного в Испании, получает за вклад в искусство политический эмигрант Луис Бунюэль. Он лично приезжает за наградой. Его встречают стоя, затяжной овацией. «Золотой раковиной» за лучший фильм награжден Никита Михалков, он привез на фестиваль «Неоконченную пьесу для механического пианино». Вручение главного приза советскому режиссеру — не только признание качества работы, но и символ конца диктатуры. Советский фильм «Табор уходит в небо» получил высшую награду Сан-Себастьяна в прошлом, 1976 г., а на следующий год «Золотую раковину» дадут «Осеннему марафону» Георгия Данелии и уже на этом успокоятся.
Страны, борющиеся за свободу или поборовшие диктатуру, вызывают повышенный интерес. В конце года Нобелевский комитет присуждает премию по литературе поэту-сюрреалисту Висенте Алейсандре — открытому бисексуалу, насколько это возможно в Испании, да и в Европе того времени, другу и, вероятно, любовнику расстрелянного франкистами великого Лорки. Стихи Алейсандре расходились листовками в республиканских окопах, и он же чуть не стал жертвой республиканских чекистов, а потом франкистов. Алейсандре остался в Испании Франко, но надолго замолчал. Во время оттепели 1950-х вновь начал публиковаться и выступать, а в последние годы режима его дом был известен как пристанище молодых поэтов. На верхнем этаже долгие годы квартирует со своей подругой Кармен Конде, испанская Сапфо, первая поэтесса — открытая лесбиянка.
11 ноября 1977 г. официально отменена цензура, кроме обычных ограничений, касающихся государственной тайны. Но уже в начале декабря привлечен к ответственности каталонский театральный режиссер Альберт Боаделья за спектакль о нашумевшей три года назад казни ультралевого боевика Георга Михаэля Вельцеля при помощи винта-гарроты. Все актеры, кроме главного героя — террориста, играют в страшных масках, а рефлексирующий политический убийца все-таки выглядит жертвой диктатуры. Судебные власти даже меняющейся Испании видят здесь оправдание терроризма, которое может разозлить силовиков. Режиссер бежит из-под ареста, но не особо прячется, а его не сильно ищут, однако обвинение снимут только в 1981 г.
Долгие десятилетия со времен «длинной телеграммы», которую американский посол Кеннан отправил в начале
