когда он прибыл в Барселону. Это было еще одним условием, которое выдвинул перед возвращением Таррадельяс: генерал-капитан и расквартированные в городе войска принимают его с воинскими почестями. Королю приходится уговаривать генерала Гальегоса официально приветствовать побежденного «красного». Генерал подчиняется королю, но при личной встрече долго держит Таррадельяса в тесной прихожей и здоровается, не снимая перчаток.
Внешне каталонский кризис разрешен настолько спокойно, что и тогда, и позже мало кто подозревал, как близок к провалу был в тот момент проект мирной демократизации.
Автономизация всей страны. Сделка с партиями
Суарес восстанавливает историческую каталонскую автономию и приглашает лидера каталонского правительства в изгнании возглавить ее в обмен на признание каталонцами восстановления монархии и единства страны. Эта сделка неслучайно похожа на сделку с Каррильо. Переход к демократии должен быть признан не только всеми политическими силами страны, но и всеми ее нациями и регионами. Первое невозможно без легализации запрещенной оппозиции, второе — без автономизации иноязычных регионов. При Франко коммунисты — самая гонимая оппозиционная партия, а каталонцы и баски — самые угнетаемые национальные меньшинства. В их руках тоже сертификат подлинности демократического транзита. Каталония выдает его за подписью Таррадельяса. Очередь за басками.
Вслед за Каталонией к январю 1978 г. появился автономный институт у басков — генеральный баскский совет, чья юрисдикция распространяется на три провинции: Бискайю, Гипускоа и Алаву. Создание баскской автономии привело в ярость и местных радикальных националистов, и испанских консерваторов: для первых такой автономии слишком мало, для вторых слишком много. После басков автономию получает родина Франко, атлантическая Галисия.
Испания, оставаясь де-юре унитарной страной, на глазах превращается в федерацию, а региональные власти требуют все новых полномочий и спорят с центром о территориях. Новая власть старается не дать повода думать, что готова уступать бесконечно, да она и не собирается. Полиция уже демократического государства разгоняет марш басков на Памплону, столицу Наварры, которую, вопреки воле большинства населения города, баскские националисты требуют включить в состав своей автономии.
Первые свободные выборы окончательно раскололи баскских националистов. Умеренные выбирают участие в строительстве новой политической системы, радикальные переходят к ничем не сдерживаемому террору, в том числе против своих же умеренных. Популярная при диктатуре теория, что переход к демократии сам собой прекратит террор сепаратистов, не подтвердилась. Те, кто радовался, что атаки ЭТА дестабилизируют диктатуру, поняли, что так же, если не хуже, они дестабилизируют демократию и у терроризма нет полезных сторон.
Суаресу необходимо показать, что все политические силы страны принимают новую реальность, возникшую после реформы и выборов, несмотря на давление экстремистов и непрекращающиеся сигналы недовольства со стороны силовиков. К тому же первый год демократии оказался одним из самых трудных для экономики за срок больший, чем десятилетие. Инфляция превысила 20%, настолько же подешевела песета, биржа упала больше чем на треть. Все это последствия мирового энергетического кризиса, запущенного арабо-израильской войной 1973 г. Другая причина в том, что запас догоняющего роста, которым обладала Испания в начале экономических реформ, исчерпывался по мере сокращения ее отставания от других стран Западной Европы и теперь так быстро расти уже некуда.
13 октября 1977 г. представители десяти крупнейших политических партий Испании, всего 31 человек, подписывают в премьерском дворце Монклоа соглашение о том, что они в координации с правительством будут искать решение самых тяжелых проблем страны. Пакт Монклоа — еще один триумф Суареса. Левые партии согласились на потолок индексации зарплат 22% при инфляции 29% (ее потом удалось снизить до 15%) и на меры бюджетной экономии, в результате которых закрывались нерентабельные предприятия и почти вдвое, с 7 до 13%, выросла безработица.
Взамен правительство обещало структурные реформы, прежде всего в сельском хозяйстве, полицейскую реформу, которая должна была создать на месте аппарата подавления, обученного во времена диктатуры, полицию демократической страны, и полную реституцию профсоюзного имущества, конфискованного Франко. Участники пакта согласовали несколько шагов в области налогов, социального страхования и даже транспорта и развития городов.
Демократизация Португалии начиналась с всеобщего повышения зарплат, диких забастовок и конкуренции всех со всеми. Начало демократизации в Испании ознаменовано согласием левых, в том числе коммунистов, с непопулярными экономическими мерами, которые предлагают вчерашние представители либерального крыла диктатуры.
Во дворце Монклоа партии соглашаются не топить друг друга и правительство, не применять популистских приемов, не использовать экономические трудности, с которыми столкнулась бы любая власть, для того, чтобы дискредитировать нынешнюю, не уничтожать своих соперников, обвиняя их в падении уровня жизни, вызванном объективными причинами. Политики всех партий, кроме ультралевых и крайне правого «бункера», понимают, что такие обвинения дискредитируют не только политических соперников, но и парламентский строй в целом.
Сразу же после пакта Монклоа 15 октября принят закон об амнистии. Он освобождает от ответственности за все политически мотивированные преступления, независимо от их тяжести, совершенные до реформы 1976 г., и почти за все до момента принятия самого закона. Чтобы не злить и без того раздраженных силовиков, действие закона не распространяют на членов «Военного демократического союза», который появился в армии в последние годы жизни Франко.
Позже о законе станут говорить как о лазейке, благодаря которой франкисты избежали ответственности за преступления авторитарного режима. Но в тот момент контекст новеллы совсем другой. Закон видится завершением неполной политической амнистии, которую объявил Хуан Карлос после коронации. Короткий текст закона написан совместно правительством и оппозицией — коммунистами, социалистами, каталонскими и баскскими националистами.
Не принимает участие и не поддерживает амнистию как раз самая франкистская партия в парламенте — «Народный альянс» Мануэля Фраги. Ведь по новому закону на свободу выйдут левые экстремисты и баскские боевики, да и коммунистов вроде Каррильо невозможно будет сдерживать угрозой ответственности за преступления, подобные массовому расстрелу заключенных в Паракуэльосе. Только позже, когда социалисты впервые выиграют выборы, станет ясно, как закон полезен бывшим франкистам.
В тот же год Испания и Португалия, две страны, почти одновременно освободившиеся от диктатуры, заменяют Иберийский пакт, заключенный еще Франко и Салазаром, новым договором о дружбе и сотрудничестве. Глава первого конституционного правительства Португалии Мариу Соареш прилетает в Мадрид. Здесь его встречает глава первого демократического правительства Испании и почти однофамилец Адольфо Суарес.
В Испанию приезжают прославленные на весь мир аргентинские писатели Борхес, Кортасар и Эрнесто Сабато. На их родине военные только что совершили правый переворот, и страной теперь правит хунта, которая продержится до 1983 г. и падет, как и греческие полковники, в результате неудачной военной авантюры, задуманной для укрепления собственной власти. Правящие генералы попробуют присоединить к Аргентине соседние Фолклендские (Мальвинские) острова, которыми с первой половины XIX в. управляет
