свободные выборы, силы «бункера» перегруппировались перед вторыми. Несколько ультраправых организаций объединились под брендом «Национальный союз», вольно или невольно почтив память португальской правящей партии времен Салазара. «Союз» завоевал 2,1% голосов и провел одного депутата от мадридского округа, им стал Блас Пиньяр.
Крайне правые окончательно убеждаются, что их влияние на атмосферу в стране гораздо шире их электоральной базы. Подобно коммунистам с ультралевыми, их сила — в воздействии на активное, даже гиперактивное меньшинство, а не в опоре на более спокойное большинство граждан. Деятели «бункера» понимают, что их единственный шанс вернуться к власти или навязать свой курс стране — не выборы, а армейский или дворцовый переворот.
Первые победы Суареса заставили измениться коммунистов, нынешняя переформатирует социалистов. Суарес призвал граждан не пустить к власти марксистов и победил. Чем ближе Социалистическая рабочая партия подходит к победе на выборах, тем больше ее молодому лидеру Фелипе Гонсалесу мешает официальное определение партии как марксистской.
На XXVIII съезде партии в мае 1979 г. Гонсалесу не удалось убрать ссылки на марксизм из текста партийной программы. Тогда он прибегает к крайнему и рискованному средству: внезапно подает в отставку. Делегаты, напуганные перспективой потерять своего популярного лидера, согласились на предложение созвать еще один, внеочередной съезд в сентябре. Гонсалес проводит лето в поездках по регионам и убеждает партактив, что без марксизма в уставе будет только лучше, а электоральные перспективы важнее идеологической ортодоксии. Так из программы социалистов, первую версию которой помогал сочинять сам Карл Маркс, исчезает упоминание марксизма и крупнейшая оппозиционная партия делает еще один важный шаг в сторону современности и реальной власти.
Изменения, на которые идет самая популярная партия оппозиции ради борьбы с Суаресом, — очередной и, похоже, последний триумф действующего премьер-министра. Если не считать того триумфа, который ждет его в кортесах 23 февраля 1981 г. и о котором он, как и никто другой, еще не подозревает. С победы на вторых свободных выборах, они же первые конституционные, начинается внезапный, парадоксальный закат Суареса.
Глава 10
Испытание свободой
Лето 1980 г. Три года после смены режима.
Никто еще не знает, что победа на выборах 1979 г. — последняя победа Суареса, но многие, можно сказать, почти все хотят, чтобы она стала последней. Непрерывные победы Суареса начинают раздражать политический класс. За четыре с лишним года у власти невозможно не нажить врагов, и Суарес их наживает. Раньше политики были рады самому факту мирного перехода к демократии, но переход состоялся, и теперь они, как и все на свете политики, хотят власти, а ее удерживает Суарес. И тут они вспоминают, что Суарес — безвестный и беспринципный провинциал, посредственный молодой карьерист, что пока одни реформировали режим, а другие боролись с ним, Суарес верно служил правящей партии и работал на пропагандистском телевидении.
Узы пакта Монклоа, связавшие партии во имя рождающейся демократии, ослабевают, и конкуренты начинают топить Суареса и его правительство. Ослабевает негласный договор, который связывал журналистов, — ради успешного перехода к демократии не злоупотреблять критикой Суареса и разоблачением недостатков правительства и его реформ. Журналисты набирают силу, из хроникеров и исследователей реальности они хотят превратиться в ее творцов — тех, кто ведет политиков за собой, и непослушный Суарес их раздражает. В прессе входит в моду отзываться о премьере пренебрежительно.
Непрерывные победы Суареса начали утомлять граждан, которые стали привыкать к демократии. Частые походы на избирательные участки приелись, голосования, которые еще вчера были долгожданным праздником, превращаются в рутину. Явка на конституционном референдуме 1978 г. высока по западноевропейским стандартам — 67,7%, но это на целых 10% меньше, чем на первых демократических выборах, прошедших за полтора года до этого. После 40 лет диктатуры это всего лишь третье свободное голосование, а треть избирателей на участки не пришла.
Из пришедших 87,79% поддержали конституцию, но и голосов против оказалось больше, чем Суарес рассчитывал: почти 12%. Самой низкой, меньше половины избирателей, оказалась явка в новых автономиях — Галисии и Стране Басков. В отличие от «бункера», который, опасаясь разоблачить собственную слабость, не вел единодушной кампании против конституции, баскская ЭТА объявила предателями всех, кто проголосует за проект. Процент голосов против конституции в баскских провинциях оказался самым высоким в Испании. И все же предателями в понятиях ЭТА оказались 76,5% их жителей, пришедших на участки. Но и 23,5% проголосовавших против вместе с 51% не участвовавших — цифры, встревожившие правительство. Баски явно меньше остальных граждан принимают мирный переход к демократии в единых границах или боятся принять.
На парламентские выборы, проходящие в марте 1979 г., — четвертое общенациональное голосование за три года после смерти Франко, — приходит 66,4% избирателей. Явка могла быть и меньше, но перед выборами правительство разрешило голосовать с 18 лет вместо прежних 21. Это увеличило электорат на 3,5 млн человек, но все равно на участки явилось на 300 000 меньше избирателей, чем на первых выборах два года назад.
Экономическое положение страны в первый год демократии хуже, чем в последние годы диктатуры. Краха, рецессии, бегства капиталов, как в Португалии, нет, но возможности догоняющего роста исчерпаны еще в начале 1970-х, а мировой нефтяной кризис усугубил замедление. Граждане за годы экономического чуда привыкли, что каждый год жизнь становится лучше, а тут все закончилось.
Рост безработицы и быстрый демонтаж полицейского государства привели к тому, что в Барселоне и других больших городах резко подскочила уличная преступность. Это дает повод правой прессе, политикам и растущему числу скептически настроенных обывателей ностальгировать по временам Франко. Левая оппозиция горячо обсуждает версию, что полиция специально не борется с преступностью, чтобы дискредитировать демократию. Зимой 1979–1980 гг. из-за экономии энергии приходится уменьшить отопление в домах и учреждениях.
Как всегда бывает при переходе к демократии, свобода кажется панацеей от всех бед, и за ее приходом неизбежно следует разочарование. Одни считают, что проблемы не решены, потому что свободы слишком мало, другие — потому что ее слишком много. Если бы в те времена были хештеги, слово #desincanto (#разочарование) вышло бы в топ.
Одно из обещаний реформаторов, «демократизация успокоит басков», не выполнено, это очевидно всем. В 1976 г. от рук террористов погибли 26 человек, в 1977 г. — 28, в 1978-м, в год принятия демократической конституции, — 85. Среди жертв самые разные люди, от рабочих на строительстве атомной электростанции до знаменитого журналиста Хосе Марии Портелы, автора книг об ЭТА.
Террористы из ЭТА убивают своих же басков — бизнесменов, которые отказываются платить революционный налог,
