холодной войны в Вашингтон из Москвы, Запад считал, что Советский Союз не заинтересован в переходе от диктатуры Франко к буржуазной демократии. Предполагалось, что Кремль будет использовать борьбу против Франко, чтобы создать в Испании политический хаос, усилить влияние коммунистов, привести их к власти и вырвать страну из западного лагеря.
Возможно, сразу после войны Сталин и был готов действовать в этом направлении. Но когда два десятилетия спустя дело дошло до реального демократического транзита, СССР весь — свободы торжество, а его цели — сама сдержанность и политический реализм. Появление буржуазного демократического правительства, легализующего бывших республиканцев, а в идеале и коммунистов, становится для Москвы удовлетворительным исходом.
«Испанский и португальский режимы были последними остатками фашистского наследия в Европе. Важно было покончить с последними недобитыми фашистами, чтобы эта страница истории окончательно завершилась. А то, что к власти придут не какие-то коммунистические режимы, всецело симпатизирующие СССР, было очевидно даже на примере Португалии», — рассказывал автору этой книги Игорь Иванов.
Вмешательства со стороны СССР не желала и сама испанская оппозиция. Социалисты и даже испанские коммунисты считали своими главными союзниками западные демократии, а поддержку СССР рассматривали как второстепенный фактор. Социнтерн, членом которого была Социалистическая рабочая партия, отмежевался от авторитарного социализма советского образца еще в начале века, а компартия Испании вместе с итальянской и французской изобрела еврокоммунизм. «Продвижение советской статьи в буржуазную прессу Испании — дело трудное, а в "еврокоммунистическую" — еще труднее», — жалуется в депеше в Москву заведующий консульским отделом советского посольства в Мадриде. Единственное, с чем советская дипломатия была готова бороться дальше, — это с возможным вступлением Испании в НАТО.
Новое правительство. Каталонская сделка
Первое демократическое правительство Суарес составил так, чтобы вознаградить различные группы, вошедшие в его пестрый «Союз демократического центра», притом что 25 из 165 депутатов его парламентской фракции до политической реформы были прокурадорами франкистских кортесов. После следующих выборов 1979 г. таких во фракции станет даже больше — 50. Скамьи, на которых заседают в парламенте бывшие функционеры режима, называют «новой голубой дивизией» или просто «синими». В правительстве нашлось место и для личных друзей Суареса: особенно влиятельным становится вице-премьер, почти никому до того не известный политик с агрономическим образованием, министр сельского хозяйства в прошлом кабинете Абрил Марторелл.
В новом правительстве нет и единственного политического тяжеловеса из прежнего состава, Альфонсо Осорио, который помог укомплектовать первое правительство Суареса системными реформаторами из группы «Тацит». Зато на посту вице-премьера по обороне Суарес сохранил генерала Мельядо. В новом кабинете упраздняют посты трех военных министров — армии, авиации и флота, и их функции тоже передают Мельядо.
Франко опирался на армию, но, придя к власти, разделил пост министра обороны на три, чтобы сделать ее более безопасной для себя. Суарес вновь объединяет управление армией в одних руках, но это руки генерала Мельядо. Он окажется последним профессиональным военным в правительстве демократической Испании и станет единственным министром, который сохранит свой пост во всех правительствах Суареса. Тесная связь между обоими очевидна, и консервативные военные будут ненавидеть Мельядо еще больше, чем Суареса.
Первая серьезная угроза для нового режима приходит из Каталонии. Еще накануне выборов капитан-генерал Барселоны Франсиско Гальегос, служивший министром армии в последнем правительстве Франко, чтоб показать, кто в доме хозяин, в будний день проводит колонну танков по улицам, устраивает транспортный коллапс и принимает импровизированный парад с балкона своей штаб-квартиры. В день выборов он вновь готовит технику к выходу в город на случай, если что-то пойдет не так.
Результаты выборов в Каталонии силовики могут интерпретировать именно таким образом. Здесь «Союз демократического центра» занял только третье место с 17% голосов и пропустил вперед Социалистическую партию Каталонии с 28,5% и местных коммунистов, выступавших под известным со времен республики брендом PSUC (Объединенная социалистическая партия Каталонии). Первые считались региональными партнерами социалистов Гонсалеса, вторые — коммунистов Каррильо. Однако каталонские версии левых испанских партий настроены решительнее, и кроме левой идеологии их объединяют националистические лозунги.
Сильно выступили и либеральные каталонские партии с требованием автономии. После выборов депутаты от всех каталонских партий объединились в Ассамблею каталонских депутатов, избрали своим главой лидера каталонских социалистов Жоана Ревентоса, и тот немедленно потребовал встречи представителей ассамблеи с королем и премьер-министром для обсуждения вопроса об автономии. Встреча с Суаресом проходит на повышенных тонах, с королем — любезно, но Ревентос недоволен обеими.
Не успели силовики проглотить легализацию компартии, как неверная Барселона оказывается во власти прямого аналога «красного» Народного фронта, и эта новая его версия под руководством социалиста требует автономии. Есть опасения, что армия готова отменить результаты каталонских выборов силой. Нужен человек, который разрядит ситуацию и уравновесит рвущегося в бой Ревентоса.
Тогда Суарес выкладывает свой каталонский козырь. Еще в переходный период полудемократии король и вице-премьер Осорио свели его с главой каталонской автономии в изгнании Жосепом Таррадельясом. Этот знаменитый каталонский социалист занимал различные посты в правительстве Народного фронта, участвовал в обороне Барселоны от Франко, после разгрома республиканцев бежал во Францию. Там в 1954 г. его избрали главой женералитета — высшего органа автономной каталонской власти.
Сперва Таррадельяс казался Суаресу слишком старым для возвращения в политику. Но у него было два важных достоинства. Во-первых, на посту главы виртуальной автономии в изгнании Таррадельяс дистанцировался от социалистической партии и претендует на то, чтобы представлять чаяния всех каталонцев, независимо от их политических взглядов. Во-вторых, в то время как социалисты, в особенности каталонские, намерены ставить вопрос о республике, Таррадельяс в целом принимает монархию Хуана Карлоса, установил с ним личный контакт, считает его первое выступление в Барселоне, когда король обратился к собравшимся по-каталански, разрывом с франкизмом по каталонскому вопросу и принимает демократический транзит под руководством реформаторов из рядов режима. Однопартийцы уверяют Суареса, что Таррадельяс может уравновесить порывистого Ревентоса.
На встрече в Мадриде Таррадельяс предлагает Суаресу и королю сделку: он использует свой авторитет на благо политической реформы в обмен на восстановление женералитета — главного института автономной каталонской власти. Суарес думает, торгуется, но осенью возрождает женералитет в Каталонии и приглашает Таррадельяса его возглавить.
Прибытие Таррадельяса, который противостоял самому Франко, а потом долгие годы в эмиграции жил в бедности, но хранил достоинство настоящего главы каталонской автономии, отодвинуло претензии победителей выборов в Каталонии на второй план. Невозможно быть больше каталонцем, чем Таррадельяс, а он пошел на сотрудничество с Суаресом.
Каталонцы приняли Таррадельяса как своего лидера и представителя в отношениях с Мадридом, а восстановление женералитета разрядило обстановку, хотя военных с трудом убедили воздать Таррадельясу воинские почести,
