наместников. Они были грозой для пиратов космоса и тиранов отсталых планет. Вилдхейт с облегчением констатировал, что несмотря на влияние, которое оказывали субинспектора на судьбы Галактики, они остались обычным людьми.
Субинспектор Ховер, двигаясь на тележке (он ждал, пока отрастут новые ноги из его клона), подчеркивал своим видом хрупкость их существования.
В зале был какой–то человек, которого Вилдхейт не знал. Весь в черном, большом плаще, падающем с плеч. Его одежда говорила о том, что этот человек прилетел сюда из отдаленного мира. Он не приветствовал входящих, а только сидел, сгорбившись, подперев подбородок кулаком, прямо под большим портретом Брона, основателя Федерации. Его серые глаза постоянно за чем–то следили, словно в поисках ответа на вопросы, которые никто не мог задать.
Главный субинспектор Дельфан, единственный среди присутствующих при всех регалиях, призвал к порядку.
— Вы, наверняка, желаете знать, почему мы рискнули собрать всех вас сюда, оторвав от важных дел. Факт, что мы пошли на это, говорит о том, что ситуация очень обострилась. Господа, правда очень мрачная — Галактическая Федерация была атакована очень опасным и неизвестным противником, применившим странное оружие. Десять лет, и оно уничтожит все, что мы создавали в течение двух тысяч лет.
Среди присутствующих пролетел недоверчивый шумок. Субинспектор Тум Тцзе выкрикнул:
— Это очень трудно понять. Я имею сведения о трех секторах пространства, а у моих коллег есть сведения и об остальных. Если бы существовала такая опасность, мы бы знали об этом!
— Вы и знаете о ней, но только не берете эти факты в расчет. Например, смерть генерала Калигорн вблизи Гармонии.
— Которая произошла из–за вспышки на солнце. Так что, скорее всего, это дело рук Господа Бога…
— В таком случае, Бог перестал нам помогать. Только в прошлом году погибло сто восемьдесят человек в результате разных катастроф, стихийных бедствий, аварий.
— Сто восемьдесят? — Тум Тцзе вспылил. — Галактика огромна. Счет таких смертей должен идти на миллиарды!
— Я не собираюсь оспаривать это, но речь идет о конкретных людях. Эти люди являются выдающимися личностями нашего времени. Это ученые и практики, чей гений пробил дорогу для всей человеческой расы. Статический индекс смертей в их случаях был в тысячу раз высшим, чем вероятностный.
— Господа! Проведенные нами исследования не оставляют никаких сомнений, что лучшие представители нашей расы, те, кто формирует наше будущее, исключены, причем, сознательно исключены из жизни. Человечество подвергается неизменному чуждому воздействию.
— Они стали жертвами? — Тум Тцзе все еще сомневался.
— Генерал Калигорн погиб из–за взрыва на солнце. И никто до него не достиг таких высот в развитии нашего космического оружия. Президент Бриант погиб во время метеоритной атаки на Барбу. Без его таланта руководителя мирам снова грозят локальные войны. Корабль Джулио Орайна погиб в пространственном вихре. Погиб мозг, который был на пути решения задачи обеспечения человечества новыми источниками энергии. Этот список можно было бы продолжать. Наше господство в космосе находится под угрозой.
— Мне кажется, что в этом заключается внутреннее противоречие. Как может существовать селективный отбор случайных событий? — не унимался Тум Тцзе, удивление которого, казалось, выражает чувства всех коллег. — А что вы имели в виду, говоря об оружии?
— На этот вопрос ответит Сарайя, шеф Центра Хаоса. Вам будет трудно согласиться с тем, о чем он расскажет. Прошу слушать внимательно и без вопросов, поскольку будущее человечества зависит от того, как хорошо все вы поймете сейчас.
Мужчина в черном расправил плащ, словно сложенные крылья, которые могли бы поднять его в воздух.
— Господа, субинспектор Дельфан представил уже проблему в общих чертах. Центр Хаоса при помощи субинспектора Ховера пробует найти решение этой проблемы. Но пока что мы не продвинулись ни на шаг, и все то, чего мы смогли достичь, нам совсем не нравится. Сначала я попрошу вас проделать некоторую мысленную инверсию: не бывает так, чтобы большие несчастья случались именно с великими людьми, а только великие люди являются причиной больших неприятностей.
— Эта тонкость как раз и ускользает от нас, — попытался пошутить Тум Тцзе.
— Но это же очень просто. Во всей Галактике каждый день происходят катастрофы. Кто–то гибнет, кто–то спасается. Каждому человеку случаются в жизни такие испытания, когда он избегает смерти. Субинспектор Вилдхейт, вы следите за ходом моих рассуждений?
— Не могу не согласиться с тем, о чем вы говорите, сэр. Я сам много раз бывал на волосок от смерти.
— Попробуем размышлять дальше. Допустим, что один из таких почти что смертельных случаев произошел иначе — раньше или позже, намного быстрее или медленнее, чуть влево или вправо.
— Тогда, скорее всего, я не разговаривал бы с вами, сэр. Меня бы не было тогда на свете.
— Вот именно! Мы подошли к существу дела. Допустим, что существует аппаратура, которая может изменять условия совершения катастрофы и выбирать такие варианты, чтобы личность имела нулевые шансы на благоприятный исход.
— Трудно представить себе что–либо подобное!
— Однако, все доказательства, собранные нами, прямо указывают на то, что такая аппаратура существует. Ховер и я наблюдали результаты ее действия. Для удобства мы назвали ее оружием Хаоса.
— Спрошу вас прямо, сэр, — не унимался Тум Тцзе, — вы хотите сказать, что это действует само по себе, само создает катастрофу?
— Нет. Оно только подправляет условия, в которых эта катастрофа происходит. Самим событием нельзя ни управлять, ни отменить его, поскольку оно уже записано в системах энтропии, которые мы называем Хаосом.
— Мы можем и ошибаться, — подал голос Ховер, — но разве в Эйделе Оружие не усилило катастрофу?
— Конечно. И по простой причине. Оно тормозит событие, которое несет в себе миллиарды эргов энергии, без применения такого же количества энергии с отрицательным потенциалом для сохранения равновесия. И чем дольше происходит процесс торможения, тем больше энергии поступает, когда же в конце концов процесс становится неуправляемым, вся накопленная энергия мгновенно высвобождается.
— Но мы не убеждены до конца, — упорствовал Вилдхейт. — Даже нельзя узнать, правы ли мы, и неизвестно, кто придумал все это и зачем испытывает на нас.
Ну в этом не может быть каких–либо сомнений. С тех пор, как мы вторглись в космос, экспансия человека возрастает в геометрической прогрессии. И уже в этот момент мы можем распространить свою расу и в другие Галактики. Но кто–то хочет нас остановить и притом быстро. Истребление наших выдающихся умов кажется им более результативным, чем тотальная звездная война. Это для их целей лучше всего подходит.
— Есть ли какие–нибудь следы, указывающие на них?
— Я хотел бы подумать вот над чем. Сколько во вселенной разумных рас? И сколько из них могут запаниковать от расширения экспансии?
