пылающий клинок Тави одним косым ударом рассек тварь на две корчащиеся половинки, тут же уйдя вверх.
Новый богомол мчался по пятам первого – фигурально выражаясь, поскольку Тави не взялся бы судить, есть ли у этих тварей пятки. Движением запястья он направил тому в центр тяжести воющий столб огненного ветра такой силы, что две длинные лапы оторвались от туловища богомола.
Тави глянул через плечо. К Китаи устремились не менее четырех богомолов. Один бешено рвался из оплетших его тело ветвей молодого деревца, ненароком созданного магией Тави, а теперь волей Китаи превращенного в силки для ворда. Еще трое ломились сквозь высокий бурьян, извивавшийся по-змеиному и хватавший суставчатые лапы тысячей мягких зеленых пальцев – тоже работа Китаи.
Тави отвернулся, предоставив ей справляться самой. Целенаправленная, согласованная атака на женщину, которая стороннему наблюдателю должна была показаться слабейшей из них двоих, предполагала направляющий ее разум – возможно, самой царицы. Этот ворд знал, куда целить, в них не было слепого бешенства защищающего свой участок животного, как у прежних богомолов.
А может быть, умнее стали дети царицы.
Внутреннее чувство подсказало ему поднять голову – как раз вовремя, чтоб заметить пару стремительных рыцарей ворда. Те налетели, растопырив полумесяцы лап-клешней в готовности сорвать его голову, как садовник – цветок одуванчика. Нырком уходя вниз, Тави зацепил и дернул подол кольчуги, предупредив Китаи, которая мгновенно присела, пропустив кривые лезвия над собой.
Он обернулся, нацелил меч. Из клинка ударило огненное копье, разбухло, охватывая двух вражеских рыцарей, обратив их крылья в обугленные обрубки. Оба со страшной силой грянулись оземь; явственно слышимая даже сквозь шум захрустела лопнувшая хитиновая броня. Разгибаясь, Тави резко обернулся к городу и увидел над камнями развалин новый ворд: сотни богомолов, тысячи восковых пауков с жуткими полупрозрачными телами – и услышал тот же заливистый тревожный вопль.
Главный удар – тот, которого он страшился, тот, что и заставил его выступить вперед почти в одиночку, последовал, едва Тави оценил численность противника. Он не успел даже округлить глаза, когда поток смертельно опасных врагов хлынул на него.
Тави его услышал как дробь щелчков, как если бы тысяча погонщиков разом защелкали кнутами.
– Китаи! – выкрикнул он.
На большее не было времени. Подняв руки, он обратился к ветру, и ветер ответил воем, стремительно закрутившись вокруг обоих внезапным и безумно мощным вихрем. Осы ворда бились в этот вращающийся заслон, тычась похожими на ножи хирургов или острия стрел хитиновыми жалами. Полдюжины злобных роев ударились об отвердевший воздух с разных сторон и закружились, отброшенные силой вращения.
По прихоти судьбы или волей слепого случая несколько ос прорвалось внутрь. Тави снял их быстрыми уверенными движениями меча, сметая огнем, как только что смел рыцарей ворда.
Когда поток на мгновение ослабел, Тави, подняв голову к открытому сверху оконцу ветряного столба, просигналил Крассу:
«Шесть целей. Атакуйте».
Красс подтвердил коротким жестом и передал сигнал своим. Еще пара секунд – и первая освобожденная из клетки молния ударила с пасмурных небес по городу. Большой исчерна-зеленый бугор кроча на стене, спешивший отрастить себе броню, разом обратился в яростную вспышку белого сияния. Осколки разлетелись по сторонам, а то, что осталось, еще несколько секунд изрыгало из себя огонь, прежде чем обратиться в более привычное подобие погребального костра.
И сразу иссяк вылетавший из этого страшного улья поток ос-убийц.
Тави смахнул нескольких пробившихся и отметил, что Китаи подправляет созданный им вихрь так, чтобы он отбрасывал стрелы ос на запутавшийся в траве ворд. Тави не знал, окажется ли яд их жал опасным для богомолов, но хитин панцирей осы отлично пробивали, и из каждого прокола вытекала струйка крови. Очень скоро ни один богомол уже не держался на лапах. Китаи перешла на пауков и набегающих от города богомолов, избивая их стрелами беспомощных перед силой ветра ос.
Над головой гремело, ослепительно полыхало. Три… четыре… пять, шесть. Каждая плененная Крассом и выпущенная на волю молния уничтожала одно из гнезд, и после шестой молнии удары ос по ветряному щиту прекратились, а на головы Тави с Китаи посыпались мертвые враги.
– По-моему, отлично прошло, – крикнула Китаи.
– Не спорю, – сказал Тави, и оба подскочили вверх, стянули под себя и уплотнили вращающийся щит, который унес их ввысь, подальше от оставшегося внизу ворда.
То ли Красс успел просигналить штабу, то ли Варг устал ждать… с боем барабанов показался легион. Первую когорту алеранцев Варг поставил в центр, прикрыв с флангов кавалерией на таургах, а свежие бойцы стояли наготове, чтобы в случае необходимости прикрыть слабые места.
– Сударь? – прокричал сверху Красс, указывая на неистраченные молнии. – Что делать с остальными?
Тави указал пальцем на проваленный участок стен, из которого вытекал ворд.
Красс кивнул и за несколько минут выплеснул всю накопленную энергию утренней грозы в этот сравнительно узкий проем. Молнии выбивали воронки, оставляли на опаленной земле обугленные останки ворда.
Легион приблизился, и таурги попросту растоптали расплескавшийся по сторонам бреши ворд. Всадникам не пришлось даже поднимать оружие. Боевые во́роны с Первой когортой заткнули собой дыру в стене и методично принялись избивать врага. Их поддержала тонкая цепь воинов Варга с балестами – из этого тяжелого стального оружия стреляли от плеча. Рост канимов позволял бить поверх голов алеранцев, не задевая союзных легионеров, а попадая в ворд, стальной снаряд валил вопящего врага наземь или убивал на месте. Богомолы были опасными противниками, как и самые опытные, отмеченные наградами когорты Первого алеранского легиона. Тави наблюдал, как центурионы оценивают угрозу клешней-полумесяцев. В сущности, они не слишком отличались от кривых мечей с длинными рукоятями, какими при последних сражениях в Долине бились ополченцы Насауга, однако, чтобы они не взяли смертельной дани с когорт, тактику боя пришлось подправить.
Все центурионы почти одновременно пришли к одинаковому решению. Прогремели приказы, и первые ряды пригнулись в низкую защитную стойку, а вторые взялись за копья, держа щиты высоко и наклонно, чтобы отразить или ослабить удары, сверху нацеленные на тебя и твоих соратников из первого ряда. Копейщики длинными выпадами через головы передних удерживали ворд на расстоянии, а те, кому как будто удавалось прорваться, быстро становились мишенями для тяжелых стальных стрел.
Тави видел, что передовые когорты несут небольшие потери. «Небольшие потери… – подумал он. – Тот, кто хоть раз отчищал кровь с доспехов павшего, никогда не сочтет „небольшие потери“ пустяком».
Далеко внизу умирали исполняющие его приказ люди. «И все же, – сказал он себе, – павших гораздо меньше, чем если бы они шагнули под град ос-убийц».
Полчаса отчаянного боя, и вновь запели
