З.» означало именно постройку здания, а «К. Е.» — консультация Евгенских.
Я закрыла журнал, не дочитав несколько десятков страниц — всё и так стало понятно.
Хотя я и пребывала в ошеломлении от того, что где-то живут десятки моих сестёр и братьев, многое наконец обрело смысл.
К примеру, объяснилось и отношение отца к нам, как к функциям и расходным материалам: он прекрасно понимал, что сможет заменить нас через несколько лет, а привязанности ни к кому не испытывал. И его сетования на высокие расходы: содержание законных наследников обходилось дороже, чем содержание остальных, и это при «посредственном результате». И даже недовольство мамиными выкидышами: остальные женщины исправно вынашивали его отпрысков, а с перепадами их настроений он дел не имел. Посещал построенный им особый «Вдовий дом» раз в месяц и искренне считал, что это лучшая модель взаимодействия с женщинами. Он им — деньги и кров, они ему — детей, нарочитые комплименты и уважение. Постепенно настроение записей менялось, и чем больше у отца появлялось детей на стороне, тем пренебрежительнее он отзывался о нас.
Я зарыдала в голос — настолько сильно меня потрясла тайна князя и княжича Разумовских.
Подняв глаза на Сашу, спросила:
— И что с этим делать?
Он всё это время крепко обнимал меня за плечи и успокаивающе проговорил:
— Для начала принять то, что другие дети не виноваты в поступках твоего отца, на них не должна отразиться его гибель. Иногда так случается, что руками самых дрянных людей делаются самые чудесные вещи. Впрочем, нередко бывает и наоборот, — Саша ненадолго замолчал, вытер мои слёзы и сказал: — Для начала мы с ними познакомимся. Выслушаем их, попробуем наладить отношения. Я понимаю, что для тебя это шок, но, Ася, попытайся посмотреть на это с другой стороны: дети — это всегда прекрасно, особенно одарённые. Они ещё довольно малы, самым старшим от силы семь-восемь лет. Разве Астра и Артёмка не обрадуются возможности поиграть со сверстниками? Я вырос вместе с названными братом и сестрой, и наша связь крепче иной кровной. Всё ведь зависит от воспитания и от среды. От нас, взрослых.
Я смотрела на алтарь и думала, что дом всегда был слишком большим, а дети… Дети — это действительно прекрасно, ведь так?
— Нужно поехать и найти их… Бедная мама… Как она перенесёт этот удар?
— Княгиня — женщина крайне здравомыслящая и стойкая. Со временем она свыкнется с мыслью, что у князя Разумовского есть и другие дети.
Я потёрла пальцами горячий лоб и нервно хихикнула, глядя на алтарь, а потом коснулась его рукой:
— Чуйка подсказывает, что кое-кто каменный вовсе не против быть разрисованным и, возможно, даже поцарапанным.
Что, если смерть отца и брата — действительно благо для алтаря? Что, если события нарочно выстраиваются так, чтобы стянуть в терем всех носителей крови и воспрепятствовать постановке эмоциональных блоков на мальчиков? Что, если у алтаря есть своя воля, а я — лишь его инструмент?
— Кстати, для начала можно отправить маленьких Разумовчиков к нам в клан, там преподаватели прекрасно умеют ладить с любыми сорванцами. Управление тенями требует усидчивости и концентрации, поэтому акцент делается именно на них. Рискну предположить, что Разумовским требуются те же самые качества. И вообще, у меня куча племянников, которые не откажутся от возможности пару месяцев погостить в Синеграде и наоборот — принять новых друзей в Черниградске, подальше от границы с ромалами.
— Возможно, это будет лучшим решением, — кивнула я. — Для начала познакомиться, отправить эти семьи к Врановским на некоторый период адаптации, а затем отослать туда и маму с младшими, чтобы первые встречи прошли на нейтральной территории. А дальше… надеяться, что мы все как-то научимся соседствовать друг с другом. Терем огромен, в нём полно пустых комнат, дело не в нехватке места… Я просто не представляю… А вдруг начнутся конфликты из-за возможного наследства? Или из-за того, что мы законорожденные, а они — нет?
— Конфликты обязательно начнутся, но мы будем решать проблемы по мере их поступления, а я, если хочешь, вызову маму. По возрасту она годится тебе в бабушки и очень любит детей… воспитывать, — загадочно улыбнулся Саша.
— Знаешь, я для начала посоветуюсь со своей мамой. Как ей будет комфортнее, так и поступим. Не думаю, что измены отца причинят ей боль, но… я на её месте была бы потрясена.
— Да, нужно дать ей время освоиться с новой реальностью.
Я прижалась к Саше и сказала:
— Кто бы мог подумать, что у меня есть десятки братьев и сестёр?
— Кхм, — кашлянул Саша. — Вообще-то есть, потому что технически все мои братья и сестры теперь стали твоими. Так что десятком больше, десятком меньше. Тем более что Аврора уже освоила самый важный навык выживания в большой семье.
— Это какой?
— Все свои сладости нужно носить с собой, — философски изрёк Саша. — А теперь идём скорее. Мне вот любопытно сделать новые снимки наших радужек и по формуле посчитать, какие способности будут у детей.
Он потянул меня за руку и повёл за собой в лабораторию отца, где мы не сразу, но смогли получить достаточно чёткие снимки, и они оказались настолько красивыми, что я решила повесить их на стену в новых совместных покоях.
Папки с другими снимками, аккуратно разложенными по категориям, подписанными и датированными, занимали один из стеллажей в лаборатории. Я попросила Виктора помочь разобраться с расчётами, и оказалось, что Ведовские с ними прекрасно знакомы. Они ничего не знали о «проекте» отца на стороне, но помогали искать закономерности и обрабатывать первые сделанные снимки.
А дед, хватающийся за сердце, всё прекрасно знал и понимал. Именно поэтому ему становилось настолько плохо — он переживал ещё и о других детях. Или же о том, что со всплытием на поверхность правды выяснится ещё и его роль.
— Почему вы ничего не рассказали нам об открытии отца? — нахмурившись, спрашивала я у Виктора, ошарашенного новостью об обнаруженных родственниках.
— Мы решили, что это слишком важная тайна, чтобы посвящать в неё посторонних, — отозвался он. — Ты должна была уехать в другой клан, а Татьяне Мирославовне доверия нет, учитывая её… склонность к опрометчивым связям и поступкам.
— Единственный опрометчивый поступок, который лично мне приходит на ум — это моё обещание супруге не убивать её родственников, — угрожающим тоном проговорил Саша, и подвластные ему тени мгновенно закружили вокруг Виктора, агрессивно тычась тому в лицо.
— Пожалуйста, не надо, — устало попросила я мужа. — Для тебя не должно быть сюрпризом, что в нашем клане к женщинам относились без уважения.
