её острую неприязнь к Сашиному брату.
Предстоящая встреча с единокровными братьями и сёстрами тревожила настолько сильно, что я вцепилась в локоть мужа и не могла разжать пальцы. Было страшно, что эти дети окажутся слишком чужими или возненавидят нас. Я ведь не представляла, как с ними обращались отец с братом и как отзывались о законной семье.
И при этом я злилась — получалось, что теперь на мои плечи легла огромная ответственность, ведь кто-то обязан позаботиться об этих детях? Уж точно не мама — с её стороны было достаточно великодушно в принципе признать их существование. В конце концов, покажите мне женщину, которая с радостью примет плоды измен своего супруга.
А я не просила лишней ответственности, мне и так хватало забот.
И пусть я могла опереться на Сашу, но меня всё равно снедали опасения и тревоги.
Я сама едва ли взрослая, как мне позаботиться о целом выводке детей?
По мере приближения к окраинам Синеграда трёх- и четырёхэтажные дома сменились более приземистыми, построенными целиком из дерева. Высокие сваи возвышались над уровнем воды тёмным частоколом, и приходилось задирать голову, чтобы разглядеть первые этажи. Встречающиеся автолодки выглядели более обшарпанными и старыми, чем в центре города.
Вскоре свободная вода каналов сменилась топью. Дарен опустил колёса, и автолодка замедлила ход, прокладывая путь по пружинящему, плотному слою мха и цветущих у поверхности водорослей. Постройки сменились соснами и хвойными манграми, и обнажённые корни деревьев образовывали причудливую паутину, среди которой приходилось петлять. Местами они росли так густо, что автолодка не смогла бы протиснуться сквозь них. Дарен управлял судном уверенной рукой, выбирая более широкие просветы.
Оглушающе громко квакали лягушки, выводили трели птицы, а в редких мочажинах периодически раздавались всплески. То ли играли хвостами рыбы, то ли жирные жабы прыгали в ряску при виде опасности.
Рассыпанные по зелени яркие бутоны цветов подсвечивали буйное великолепие природы — от розовых и белых лилий на воде до багровых соцветий над нашими головами.
— Как давно мы не выбирались из дома… — прошептала я, касаясь пальцами проплывающих мимо цветов.
Саша перегнулся за борт, сорвал стебель лилового ириса и протянул мне. Следующим движением сорвал второй — для Рои.
К искомому зданию мы подъехали несколько часов спустя, и нужно сказать, что оно находилось на отшибе, почти у самого периметра, в месте, не подходящем ни для земледелия, ни для строительства, зато обеспечивающем уединение.
Двухэтажный дом на сваях был окружён высоким забором, и Дарен остановил автолодку у самых ворот. Ловко выбрался на нос и постучался.
Стук глухим эхом разлетелся по лесу, но не вызвал никакой реакции. Из-за забора слышались детские голоса и смех.
Мы переглянулись.
Саша сменил брата на носу, а тот вернулся за штурвал, после чего мой муж с короткого разбега запрыгнул на ворота, ухватился за их верхний край и подтянулся, а затем на несколько секунд исчез из вида. Раздалось громыхание, после чего створки распахнулись, впуская нас на территорию Вдовьего или вернее даже Детского дома.
— Осторожно, внутри куча ловушек против нечисти! — предупредил Саша, а мы въехали в узкое пространство между двумя заборами, явно созданное в качестве системы пассивной защиты на случай нападения.
Со вторыми воротами Саша возился дольше, кажется, они были заперты, однако его это не остановило.
Въехавшую автолодку заметили не сразу, но когда мы пересекли почти половину внутренней территории, в доме раздался визг, послышались крики, а затем всё стихло. На крыльцо вышла побледневшая женщина лет тридцати пяти с кочергой в руках.
— Вы кто? — срывающимся голосом спросила она.
Саша заверил её, что мы не причиним им вреда, и представил нас.
Говорить приходилось громко, потому что вокруг жужжали насекомые и квакали лягушки, а остановились мы на некотором расстоянии.
— Здравствуйте, — я постаралась смягчить напряжение. — Не знаю, в курсе ли вы, но князь Разумовский погиб на этой неделе, а мы с Авророй только сегодня узнали о существовании единокровных братьев и сестёр.
— И племянников, — добавила Роя.
Женщина опустила кочергу и нервно спросила:
— Как это «погиб»? Что, совсем?
Я кашлянула, давая ей время свыкнуться с мыслью, а Дарен едва слышно хмыкнул:
— Конечно, не совсем, только дураки погибают совсем, а князь был гением.
— Он действительно был гением, — неожиданно воинственно прошипела Роя, чего я от неё не ожидала. — Он же изобрёл теорию радужек!
— Технически её «изобрёл» Евгенский, — ехидно заметил Дарен, — а ваш отец лишь подтвердил. Скажите ещё, что он изобрёл супружескую измену. Хотя соглашусь, что и то, и другое он вывел на новый уровень. Смиренно склоняю голову в восхищении.
— Дарен, хватит, — осадил его Саша. — Зачем ты опять провоцируешь Аврору?
Тот демонстративно фыркнул и замолчал, а я повторно обратилась к стоящей перед нами женщине:
— Мы можем войти внутрь и познакомиться?
— Да… конечно, наверное… — нескладно ответила она и прижала кочергу к груди.
Судя по виду, Дарен едва не лопнул, сдерживая очередную колкость, но всё же промолчал, а вот сестра кипела так, что пришлось унимать её чувства магией.
— Роя, успокойся, — мягко попросила я. — Помни о том, зачем мы здесь.
— Лучше скажи, зачем он здесь, — ткнула она пальцем в Дарена.
— На случай нападения нечисти, — тут же отозвался Саша. — Скормим ей, чтобы она подавилась или отравилась.
Он подмигнул сестре, она немного остыла и даже вполне доброжелательно улыбнулась:
— Тогда ладно.
Дарен тем временем искусно пришвартовался так, чтобы мы могли спрыгнуть с носа автолодки прямо на просторное деревянное крыльцо.
Первым вошёл в дом именно он — нахально подхватил женщину под локоть, изъял у неё кочергу и обворожительно улыбнулся:
— Ну, показывайте, что у вас тут…
Саша взял заготовленную сумку с подарками и помог нам с Роей сойти с автолодки.
Нас встретил огромный дом. Мама оказалась права: комфорт потомков отца не заботил ни капли. Бревенчатые стены тщательно проконопачены, но не отделаны даже самыми дешёвыми деревянными панелями, дощатый пол неприятно скрипит под ногами, а света в помещениях недостаточно из-за слишком маленьких окон, забранных самой низкокачественной желтоватой плёнкой-мембраной. Вместо нормальной мебели в учебных классах — жёсткие лавки и узкие, длинные столы.
Предположив, что в доме не будет занавесок и ковров, мама ошиблась. Они-то как раз были: женщины связали пёстренькие циновки, лоскутные коврики и ажурные занавески в попытках создать хоть какой-то уют. Чего в доме не хватало — так это дверей, они имелись лишь в ванных и туалетных комнатах да в нескольких спальнях на втором этаже. Просторные детские, учебные классы, столовая и кухня обходились без них, отчего создавалось впечатление, будто дом
