сможет забыть. Честно говоря, я не хотела забывать.
Проверив свою единственную ручную кладь на досмотре, я помчалась к парковке, где МакКензи ждала меня в машине, стоявшей под слепящим солнцем с опущенным верхом и включенной громкой музыкой. Влажный воздух Флориды встретил меня, когда я запрыгнула на сиденье, стараясь не напрягать свое все еще восстанавливающееся тело.
— Спасибо, что предложила подвезти. — Я улыбнулась.
— Ты знаешь, что я бы тебя подхватила! Хорошие каникулы?
— Да, они были… — Я прищурилась от яркого солнечного света. — …насыщенными событиями. Моя семья снова вместе, и мама больше не переживает, так что я бы сказала, что все хорошо.
МакКензи наклонилась и обняла меня, в то время как машины позади нее сигналили.
— Успокойтесь! Секундочку! — крикнула она через плечо, бросив на них колючий взгляд. Сражаясь с чем-то, спрятанным под брошенной курткой на полу, она улыбнулась мне и достала этот надоедливый винтажный «Полароид».
— Они могут подождать. Нам нужно сделать наш первый снимок в аэропорту. Для истории, конечно.
Я знала, что мое лицо стало пунцовее перца чили от смущения из-за того, что водители позади нас ругали ее. Но подругу это не беспокоило. Я наклонилась в кадр, чтобы как можно быстрее успокоить ее, и одним нажатием кнопки она сделала свой ценный снимок.
Она сунула мне на колени фотоаппарат и свежеотпечатанную фотографию и помчалась, отбросив меня назад. Несмотря на то, что ее манера вождения нервировала, я ухмыльнулась про себя. По крайней мере, одна вещь осталась прежней.
По дороге обратно в Изабель МакКензи развлекала меня рассказами о своем экстравагантном Дне Благодарения, который она провела на ферме скаковых лошадей своей тети в Окале, где собрались все, включая лейтенанта Берка.
— И это самое лучшее, — взвизгнула она. — Я рассталась с Таем.
Такого поворота событий я никак не ожидала.
— Правда? — Я бросила на нее смущенный взгляд. — Ной имеет к этому какое-то отношение?
— Нет, нет, вовсе нет! Ной не имеет к этому никакого отношения. Не знаю, Тай, кажется, просто не ценил меня, понимаешь? — Она откинула назад свои волосы цвета мандарина, несмотря на то, что ветер развевал их во все стороны. — Кроме того, — добавила она, — он из тех, кто приползает обратно, как только понимает, что упустил. И это будет забавно.
Я покачала головой, удивляясь кажущейся непоколебимой уверенности МакКензи. Но я была рада за нее. Я никогда не была членом команды.
Когда МакКензи спросила о Майло, мир замер. Несколько слов, которые я пыталась произнести, застряли у меня в горле.
— Я… он… — Я перевела взгляд на дорогу с моей стороны. — Он уехал. — Это было не то, что я хотела сказать, но это было единственное, что вырвалось.
— Оооо, — простонала Маккензи. — Девочка, прости меня! Ты в порядке?
Я кивнула, пытаясь избавиться от удушающего чувства в груди.
— Да, конечно, — солгала я. — Конечно, немного больно. Но со мной все будет в порядке.
МакКензи уловила мой намек и прекратила разговор, как только мы заехали на парковку ISA. Мне показалось, что над городом Константин сгустилась темная туча, но вместо этого она нависла исключительно надо мной. Пока мы шли к общежитию, я ловила взглядом каждую странную тень в каждом углу и коридоре, пытаясь убедить себя, что это мог быть только Беллами или Майло. Но я знала, что это невозможно, поэтому отогнала навязчивые мысли и сосредоточилась только на полу передо мной. Чтобы еще больше отвлечься, достала телефон и открыла приложение для электронной почты студентов.
Пока МакКензи перебирала связку ключей, ища тот, что от нашей двери, в моем почтовом ящике появилось нераспечатанное электронное письмо. Заголовок «Срочно» и помеченное сообщение привлекли мое внимание. Я волновалась, что у меня были неприятности из-за того, что я так и не забрала свою картину с выставки после гала-вечера. Очевидно, в то время у меня были более неотложные дела, так что я совсем забыла об этом.
ВАЖНО — Тихий аукцион «Витрина»
Дорогая Катрина,
Мы связываемся с вами по поводу вашего экспоната, который был продан на закрытом аукционе. Половина выигрышной суммы была передана школе, но покупатель настоял на том, чтобы другая половина перешла непосредственно к вам. Это было щедрое предложение. Чек вам нужно будет забрать лично. Пожалуйста, как можно скорее зайдите в офис казначея со своим студенческим билетом, чтобы получить оплату.
Когда я еще раз перечитала электронное письмо, чтобы получить разъяснения, я не смогла сдержать восторженный возглас, вырвавшийся у меня.
— Что? — МакКензи резко обернулась, не менее взволнованная, даже не зная причины.
— Моя картина продана! По-видимому, за большую сумму. Завтра я должна забрать чек. — Я улыбнулась, надеясь, что этого хватит на покупку нового комплекта шин для — «Чероки». Я улыбнулась, благодарная за то, что хоть что-то могло унять затянувшуюся боль в моей душе, пусть даже на время.
Мы завершили вечер простым праздничным ужином с домашними тако, которые приготовили из различных ингредиентов. Когда я ложилась в постель тем вечером, моя нога задела одеяло, которое дал мне Майло. Каким странным казалось, что после всего, что я пережила, это дурацкое одеяло так и осталось нетронутым. Прижав к себе мятую ткань, я вдохнула его запах, который все еще сохранялся. Как уже вошло у меня в привычку, я поднесла руку к шее, чтобы нащупать ожерелье. Но пустота, которую я почувствовала на его месте, вызвала во мне волну горя, когда вспомнила, что это было не единственное, что было потеряно для меня навсегда. Я подумала о том, как сидела с ним на острове, и больше всего на свете в тот момент мне захотелось вернуться туда и посмотреть на звезды вместе с ним.
Утро принесло с собой бодрящее обещание нового дня. Я боролась со своими эмоциями, стараясь оставить прошлое позади, стремясь просто удержать голову на плаву в течение дня. Встала с постели раньше обычного, чтобы успеть зайти в кабинет казначея до начала занятий.
Все еще восхищаясь неизменной красотой кампуса, я направилась к зданию. Подойдя к стойке регистрации, объяснила суть электронного письма и предъявила свое удостоверение личности.
— Одну минутку. — Дама извинилась, повернулась и исчезла в задней комнате за дверью. Когда она вернулась, то, пробормотав что-то невнятное, вложила мне в руку чек. — Должно быть, это была нехилая картина.
Я развернула чек, как только вышла за дверь. С широко раскрытыми глазами застыла в шоке, прочитав сумму, указанную за знаком доллара.
— Двадцать тысяч долларов? — завопила я про себя.
Кто в здравом уме отдаст такую бешеную сумму за мою посредственную акварель? Я
