С Марыней Денгоф окончилось всевластие фавориток при дворе Августа II. Главные действующие лица трагедий и интриг, – этого главного занятия приближенных Августа, – состарились и поумирали. Да и сам король потерял вкус к бурным развлечениям. Пожалуй, только лейпцигская ярмарка еще в состоянии была привести его в хорошее настроение и развлечь.
Заклика долго ломал себе голову, что предпринять, чтобы пробраться к графине Козель. Прежде всего, он решил осмотреть Столпен, в котором раньше не бывал. Он преспокойно обосновался в городке, где на приезжих не обращали никакого внимания, и выведал, какие в замке порядки и кто там комендант. Заклика со всех сторон обошел замок и заповедник в поисках удобного прохода и убедился, что проникнуть туда почти невозможно.
В первый год пребывания графини в Столпене надзор был особенно строгим, и о том, чтобы попасть в замок, если ты не знаком лично с комендантом, нечего было и думать.
Сколько Заклика ни ломал себе голову, так ни с чем и вернулся в Дрезден; одно он решил твердо: больше не таиться – так легче будет найти способ помочь графине. Знакомых с прежних времен осталось довольно много, друзей – никого. Зато в Саксонию приезжало теперь из Польши много знатных панов, чье влияние при дворе могло ему пригодиться. Раймунд задумал вернуться на военную службу, и с помощью мундира любыми способами попасть в гарнизон, стоявшим в Столпене. Путь предстоял долгий и трудный, но тот, кто вступил на него, обладал железной волей и безграничной готовностью жертвовать собой. А старинный род, из которого он происходил, служил достаточно хорошей рекомендацией для влиятельной польской знати.
Появление Заклики при дворе вызвало всеобщее недоумение. Ведь ни для кого не было тайной, что он верно служил Козель, а что произошло с ним после ее низвержения, никто не знал. Раймунд, чтобы прекратить кривотолки, во всеуслышание заявил, что некоторое время жил у своих родных в Польше. Приезд в Дрезден куявского епископа Шанявского, которого Заклика знал еще в молодости, навел Раймунда на мысль выхлопотать при его поддержке разрешение на покупку капитанского чина в саксонском войске. При упоминании с Заклике король поморщился, но велел ему явиться. Он не видел Заклику несколько лет и нашел, что тот очень изменился. Как ни подозрительно отнесся Август к Заклике, но его независимое, смелое поведение и признание, что он добровольно покинул графиню, успокоили короля, и он не стал возражать против его вступления в войско. Оставалось только купить чин, что оказалось делом несложным. У Заклики было скоплено немного денег, он сторговался с немцем и обрядился в новый, более красивый, чем прежде, мундир. Служба не была в тягость лишь тем, кто любил рассеянный образ жизни, ибо ту часть войска, которая не преследовала в Польше конфедератов, муштрой не мучили и использовали в основном для парадов и празднеств.
В те времена офицеры часто по целым годам не видели своих полков, зимой они осаждали прихожие, а летом их днем с огнем нельзя было сыскать в лагере. Они отсиживались по домам, тратя деньги, скопленные за зиму, и бахвалясь храбростью перед изумленными женщинами. Ни приказов, ни распоряжений они не признавали, жизнь вели праздную, а солдаты, лишенные самого необходимого, терпели нужду. По свидетельству современников, средства, отпускаемые на новые полки, которых в помине не было, расхищались, а это, в свою очередь, служило помехой для пополнения рекрутами уже существующих полков. Бесконечная смена начальства разоряла казну, была на руку интенданству и офицерам. Казалось, в войске собрались отбросы общества: скандалисты, сводники, картежники, шулеры, сутяжники, склочники, тяжбам среди офицеров не было конца. Генералы жили за счет солдат, а те, доведенные до крайности, по примеру офицеров добывали хлеб насущный, не брезгуя никакими средствами.
Маркграф Людвик Баденский, командующий саксонскими войсками в войне за испанское наследство в 1703 году, приходил в отчаяние, не в силах с ними справиться. Во время похода, когда дорога была каждая минута, его офицеры располагались в халатах на отдых. Поучительна также история, происшедшая с полковником Герцем в 1704 году в Польше. Герца приказано было арестовать за недостойное поведение и чрезмерное внимание к своей особе. Но Герц так ловко сманеврировал, что сам окружил и разбил тех, кто должен был заключить его под стражу.
Расхлябанность, царившая в войске, была на руку Заклике; с помощью денег здесь можно было добиться чего угодно. В среде, куда попал Раймунд, не признавали ничего, кроме кутежей, праздной жизни, легкой наживы и беспутного мотовства. Офицеры усвоили придворные нравы и порядки двора; видя, какие пышные празднества задаются в честь прекрасных дам, с какой легкостью оскорбляют за рюмкой королевских полковников, они не относились к своей службе всерьез.
Изредка среди этого сброда, состоявшего по большей части из чужеземцев, попадался настоящий солдат. Но он служил предметом для всеобщих насмешек. Теперь, когда Заклика надел мундир и познакомился с товарищами, ему ничего не стоило добиться назначения в Столпен, пребывание в котором никому не улыбалось.
По собранным сведениям, старый Веелен был человеком спокойным и, в сущности, добрым, целыми днями играл он в шашки или курил трубку; Заклика решил, что его провести будет нетрудно.
Графиня Козель очень удивилась, когда после нескольких месяцев молчания бродячий торговец сообщил ей по секрету, что скоро приедет тот, кто ломал подковы.
11Снова наступила весна, снова зазеленел садик, цветы ожили и подняли головки навстречу солнечному теплу. Графиня Козель растворила окно. День был теплый, безветренный, в лесу, в заповеднике шумели деревья, но их шуму она могла внимать только издали. Внизу, у самого подножия башни, был крохотный клочок земли, отданный в ее распоряжение из сострадания.
Часто, сидя в садике, в построенной для нее беседке, графиня наблюдала за гарнизонными солдатами и офицерами, проходившими по двору, отделенному от нее низкой крепостной стеной. Гордой женщине было неприятно любопытство, с каким смотрели на нее, низвергнутую с пьедестала былого величия, однако, соскучившись в одиночестве и позабыв, что она королева, она радостным взором приветствовала каждое человеческое лицо. Солдаты невольно останавливались, глядя на нее с сочувствием, а молодые офицеры теряли голову от ее черных пламенных очей.
Племянник коменданта, молодой Веелен, чаще других искал повода подойти поближе к садику, чтобы увидеть прекрасную Диану – так прозвали Козель с той поры, когда она появилась на маскараде в костюме этой богини. Старый комендант держал племянника при себе, отчасти чтобы было кого муштровать и долгими вечерами играть в шашки, отчасти потому, что считал своим долгом способствовать продвижению племянника по службе.
