описывало наш брак.
Мы с Джорданом были чертовски обречены с самого начала.
Любви в нашем случае было недостаточно, и я не думала, что когда-либо будет.
Я даже не включила телевизор.
Все равно не смогла бы сосредоточиться.
Не сегодня.
Я ждала, казалось, целую вечность, что он позвонит или напишет.
Но нет.
С каждым бокалом вина мой телефон становился врагом.
Я горела от ярости.
Боль и отверженность текли по венам, смешиваясь с алкоголем и создавая гремучую смесь.
Наконец тишину разорвал звук хлопнувшей входной двери.
Слишком пьяная, чтобы встать, я осталась на месте, лишь повернув голову, чтобы увидеть, кто там.
Когда мой взгляд упал на Хантера и роскошную блондинку, висящую у него на руках, боль, которую я чувствовала раньше, рассмеялась мне в лицо.
Будто мое сердце говорило: «Ха, дура, ты думаешь, это боль? Ты еще ничего не видела».
Обжигающие, ослепляющие, парализующие спазмы боли пронзили мое пьяное тело.
Его глаза встретились с моими, и в них мелькнуло удивление, прежде чем до него дошло.
Но он не оттолкнул ее и не попытался объясниться, как я наполовину ожидала.
Нет, вместо этого он мягко повел ее наверх в свою спальню, без сомнений.
Господи.
О, боже.
Схватившись за грудь, я почти удивилась, когда моя рука оказалась без следов крови; а ведь казалось, будто мне только что разрезали сердце пополам.
Слезы текли по щекам, но я оставалась тихой, неподвижной, убитой горем на диване.
Моя душа будто вырывалась из тела.
Я удивилась, что все еще дышу.
Казалось, я должна была уже умереть, потому что такая боль должна была убить.
Один резкий, горький всхлип вырвался из горла, и, злясь на себя за это, я швырнула бокал в камин.
Звук разбитого стекла не помог и не облегчил боль, поэтому я свернулась в самый тугой клубок и начала раскачиваться.
Я услышала его болезненный стон за мгновение до того, как его руки коснулись меня.
— Уйди, — всхлипнула я, едва дыша от боли, пока Хантер поднимал меня на руки.
— Нет, — был его единственный ответ, пока он нес меня наверх в мою старую комнату.
Оказавшись в спальне, он пнул дверь, занес меня внутрь, подошел к кровати, усадил меня и присел на корточки передо мной.
— Убирайся, — прошептала я.
Он не ушел.
— Я сказала, иди!
Он проигнорировал мои крики и не ушел.
Вместо этого он поднял руку и большим пальцем стер следы туши с моих щек.
— Нет.
— Я так тебя ненавижу, — всхлипнула я, прижимаясь щекой к его ладони.
— Знаю, — прошептал он, продолжая вытирать слезы.
— Почему ты вообще здесь? Вернись к своей шлюхе! — прошипела я, грубо отталкивая его одной рукой, а другой вцепляясь в его рубашку и притягивая ближе. Я была в полном смятении. Вообще, я была уверена, что схожу с ума. — Блин!
— Уверен, моя сестра не оценит, если ее назовут шлюхой, — спокойно ответил Хантер. — Хотя я знаю ее всего год, так что не могу ручаться.
— Твоя сестра?
Хантер кивнул, снова вытирая мою щеку.
— Та горячая штучка, которую ты видела, это Хейден. — Он замолчал, поймав еще одну предательскую слезу. — Мне позвонил друг около часа назад и сказал забрать ее. Вздохнув, добавил: — Видимо, она снова сорвалась.
— Я не знала, что у тебя есть сестра, — икнула я, чувствуя себя идиоткой за свою бурную реакцию. — Сколько ей?
— Девятнадцать, хотя ведет себя на девять.
— Черт.
— Что?
— Я помню, каково это в таком возрасте. — Я скривилась в сочувствии. — Тяжелое время для девушки.
— Похоже, в двадцать шесть тоже не сахар? — Он многозначительно посмотрел на меня. — Я прав?
Моя хватка на его рубашке усилилась, когда еще один болезненный всхлип вырвался из губ.
— Боже, я такая развалина, — прошептала я, опуская голову. — Кажется, я схожу с ума.
— О, не знаю, — ответил он с преувеличенным вздохом. — Может, совсем чуть-чуть. — Он поднял мой подбородок большим пальцем, заставляя смотреть на себя. — Но мне нравится твоя сумасшедшая сторона. — После этих слов он легонько ткнул меня в нос и грустно улыбнулся. — Так что случилось?
Я моргнула в замешательстве.
— Что?
— Ты здесь, — пояснил он, — одна и в печали. Что произошло?
— Это очень длинная и запутанная история, — прошептала я, икая, пытаясь успокоиться. Чувствуя себя морально и физически истощенной после сегодняшних событий, я скинула кроссовки и свернулась калачиком на кровати. — Но конец звучит примерно так: «Он снова разбил мне сердце, и теперь мне снова предстоит жить несчастливо до конца дней».
Я наблюдала, как Хантер смотрит на меня, прежде чем он наконец покачал головой и поднялся.
— Спокойной ночи, ХК.
— Не уходи, — прошептала я, когда он повернулся к двери. — Пожалуйста. — Глубоко сглотнув, добавила: — Можешь просто остаться и обнять меня, пока я не усну? — Дрожа, продолжила: — Мне просто очень нужно, чтобы кто-то обнял меня сегодня.
Я видела, как на его лице промелькнула череда эмоций, прежде чем оно стало смиренным.
— Подвинься, — прошептал он, и я подвинулась.
Матрас прогнулся под его весом, когда он лег рядом.
Я повернулась на бок, прижалась спиной к нему и вздрогнула, когда его рука обняла меня.
— Ты всегда делаешь все лучше.
Его дыхание коснулось шеи, когда он прошептал:
— Спокойной ночи, ХК.
В ту ночь я спала как младенец.
***
Лаки
Я проснулся и увидел ее спящей рядом.
Долгое время я просто смотрел на нее, запоминая ее лицо в утренних лучах.
Я знал, что должен разбудить ее, но у меня не было сил.
Я хотел оставить ее себе.
Как бы эгоистично это ни звучало, я был рад, что она уснула прошлой ночью.
У меня появилось чуть больше времени с ней.
На украденный момент я мог притвориться, что она только моя.
Конечно, когда она проснется и поймет, что случайно провела ночь в моих объятиях, все пойдет к черту, и следующие пять дней я потрачу на то, чтобы убеждать ее в той ерунде, в которую сам не верил и не хотел верить.
Но я любил ее.
И эта любовь заставила меня переступить через все принципы.
Она изменила что-то во мне, сделала мягче.
Заставила быть готовым
