я приму это.
Когда все было готово, я села за кухонный стол и стала ждать, когда он вернется с работы.
И ждала.
И ждала.
Когда Джордан наконец зашел в дверь без десяти одиннадцать, он выглядел измотанным. Он вошел на кухню и замер на полпути, увидев меня, сидящую за столом в чем-то, что мало чем отличалось от нижнего белья. Его глаза на мгновение расширились, взгляд скользнул по мне, прежде чем он заметил след из розовых лепестков, по которым только что прошелся.
— Привет, — сказала я, краснея, вставая. — Я ждала тебя.
— Хоуп? — Джордан нахмурился, снова оглядев комнату, прежде чем сосредоточиться на мне. — Что ты делаешь? — Он снова осмотрелся, на этот раз развернувшись на 360 градусов, будто не мог понять, что происходит.
— Пытаюсь тебя соблазнить, — пожала я плечами, смущенно указывая на свой наряд. — Думала, это очевидно.
— Прямо сейчас?
Я нахмурилась.
— А что не так с прямо сейчас?
Он посмотрел на меня с мучительным выражением лица.
— Мне нужно вернуться в больницу...
— Нет, — вырвалось у меня, я перебила его. — Нет, нет, нет, тебе не нужно!
— Мне правда нужно, — простонал он, смотря на меня с болью. — Я просто зашел за своими записями.
— Отмени, — потребовала я, подходя ближе. — Скажи, что заболел. — Когда я оказалась рядом, я прижалась к нему. — Останься со мной.
— Не могу, — выдавил он. — Там только что поступил пациент. Высокий риск.
— И что? — прошипела я. — В больнице есть другой персонал, Джордан. Они справятся без тебя.
— Я обещал начальнику, что приду и буду работать с ним, — с трудом произнес он. — Это мой бывший пациент. Рецидив. Прости, Хоуп.
— Прости? — я отшатнулась, отступая. — Ты просишь прощения?!
— Я не знал, что ты будешь... — он запнулся, жестом указав на мой почти голый вид, — ждать меня.
— Не могу в это поверить. — Резко отстранившись, я уперла руки в боки и сверлила его взглядом. — Ты хоть представляешь, сколько сил я вложила в организацию этого вечера для нас?
— Прости, ладно? — Он повернулся, схватил пачку бумаг со стола. — Слушай, мне правда нужно идти. — Он замолчал, глядя на меня с виноватым выражением. — Мы можем поговорить об этом, когда я вернусь?
— Ты сейчас серьезно? — я уставилась на него. — Нет, мы точно не можем поговорить об этом, когда ты вернешься!
— Прости, Ключик, но это моя работа. Я должен идти.
— Нет. Мне плевать, работа это или нет, — прошипела я без сочувствия, следуя за ним к входной двери. — Не смей уходить, Джордан! — бросила я ему вслед, когда он открыл дверь. — Я серьезно, — предупредила я. — Выйдешь за эту дверь и нет гарантий, что я буду здесь, когда ты вернешься.
— Я люблю тебя.
И он ушел.
Снова.
Оставив меня одну.
Снова.
— Козел! — В ярости я ворвалась в спальню, достала сумку из-под кровати. Дрожащими руками, с нарастающей злостью я начала складывать пижаму и сменную одежду, мне нужно было убраться отсюда к чертям. Не переодеваясь, я накинула оверсайз-худи и мешковатые спортивные штаны.
Я не собиралась сидеть в этом доме и ждать, пока он вернется.
Я потратила восемь долгих лет, ожидая, когда он вернется.
Хватит.
С меня хватит.
Мне нужно было убраться отсюда.
Ради собственного рассудка.
Я больше не могла так жить.
Отдавать ему всю себя без остатка и получать взамен жалкие крохи.
Почему он не мог остаться?
Почему он не мог поставить меня на первое место хоть раз?
Потому что он не хотел. Потому что все в наших отношениях происходило на его условиях.
Все крутилось вокруг того, чего хотел он, что он считал приемлемым, что он решал правильным. И с меня хватит.
Это делало меня ужасной женщиной и слабой, но я не могла выносить эту жизнь.
Я не была настолько самоотверженной, чтобы жить так.
Я не могла бороться с его демонами, особенно когда они калечили и меня тоже.
Я теряла себя в этом, и мне это не нравилось.
Если он не готов ставить наш брак на первое место, то почему я должна?
Закинув сумку в грузовик и отъехав на полпути, я набрала номер Тиган.
Она ответила на третий гудок.
— Привет!
— Мне нужна услуга.
— Окей...
— Мы с Джорданом сильно поссорились. — Я взглянула в зеркало, включила поворотник и свернула на улицу. — И мне нужно переночевать где-то. Я не могу ехать домой и слушать бред своих родителей, а если сниму номер в отеле, они узнают.
— Да, конечно. Приезжай.
Я вздохнула с облегчением.
— Ты уверена?
— Конечно... — Она замолчала, и я услышала шорохи и приглушенные голоса на фоне. — Мы не дома, но у тебя же есть ключ, да?
Я быстро глянула на связку и кивнула.
— Да, есть.
— Хоуп?
— Да?
— Хочешь, я ему накостыляю?
Я сдержала улыбку.
— Боже, как же я тебя люблю.
***
Доехав до дома, я заглушила двигатель и просто сидела, обдумывая все.
Я чувствовала себя такой потерянной.
Будто снова стала чертовым подростком, и я ненавидела это.
Я начала злиться на себя за то, что была настолько наивной и глупой, чтобы верить в любовь и счастливый конец. А если это мой счастливый конец? Если это все, что я получаю, то я требую чертов возврат средств.
Гнев и стыд заползали под кожу, вызывая столько противоречивых чувств, что я не выдержала и ударила по рулю со всей силы.
Может, мне стоило спуститься в подвал Ноа и выместить злость на его боксерской груше?
Я была чертовски разочарована, зла, ожесточена и еще миллионом других уродливых, негативных чувств.
В подавленном состоянии я вошла в дом и побрела прямиком на кухню, швырнув сумку на мраморный пол, а затем направилась к холодильнику.
Мне нужно было что-то выпить.
Нет, я хотела выпить, и хотела делать это без чувства вины из-за того, что пью рядом с мужем-бывшим наркоманом.
Доставая охлажденную бутылку Совиньон Блан, я взяла бокал из шкафа и поплелась в гостиную, готовясь провести вечер в тоске, оплакивая свой разваливающийся брак.
Обреченный — вот слово, которое, как я решила, лучше всего
