Он привык подолгу обходиться без женщины и рано или поздно надеялся привыкнуть и к этому. Но ему не хотелось привыкать. Ему хотелось ощущать, как она движется под ним, над ним, слушать ее дыхание, тихие стоны, мольбы. Он хотел обнимать ее. Вкушать ее. Смешить. Он хотел говорить с ней, теперь уже говорить по-настоящему.
Тут он неожиданно осекся. Она была слишком мягкосердечна. Если он откровенно ей все скажет, она может начать заботиться о его благополучии вместо собственного. Он этого не допустит.
Бри возвращалась из ларька. Люси исчезла, а Тоби был на дежурстве. Он горько сетовал на то, что его чрезмерно эксплуатируют, но в последнее время Бри стала строже и даже сказала, что любит мучить детей.
— Смотри, чтобы тебя не обсчитали, — напомнила она.
Он скорчил одну из своих любимых рожиц, поскольку оба знали: он считал быстрее ее и, скорее, такое могло приключиться с ней.
Она уже почти дошла до подъездной аллеи, когда что-то заставило ее остановиться и крикнуть.
— Эй, малой!
— Что еще вы хотите?
— Твоя мама тоже отлично считала, — добавила она.
Он даже не шелохнулся, а потом отвернулся.
— Ну и что!
Бри знала, что, несмотря на внешнее безразличие, ему нравилось слушать истории о родителях, и делилась с ним всем, что приходило ей в голову.
Она не могла точно вспомнить, когда перестала испытывать желание закурить при мысли о Дэвиде. Боль и щемящее чувство сожаления ушли настолько медленно, что она едва это заметила.
Не успела она дойти до домика для хранения урожая, как услышала шорох. Ветви одного из приземистых кленов, которые росли на опушке, закачались. В тот день не было ветра, так что это могла быть белка, но…
Ветви снова закачались, и она мельком увидела женщину, может, это туристка, которая сбилась с пути? Она отправилась посмотреть.
Отборная ругань долетела до ее слуха, когда она продралась сквозь заросли. Бри подошла к темноволосой женщине, которая пыталась оторвать от фиолетовых штанов для йоги колючки ежевики. Как только женщина подняла глаза, Бри подумала, что уже видела ее. Сначала откуда ни возьмись появилась Люси Джорик, а теперь еще и Темпл Реншоу? Что здесь вообще происходит? Она поспешила на помощь.
Женщина пыталась освободиться из ловушки.
— С чего вам держать тут такие зверские колючки?
Бри снизошла до разговора в молодежном стиле.
— А, вы про ежевику?
Реншоу фыркнула, потом еще раз выругалась и лизнула царапину на тыльной стороне руки.
Бри знала ее по «Острову для толстых» — шоу, которое ненавидела, зато его любил Скотт. Ему нравилось смотреть, с каким удовольствием Темпл истязает конкурсантов, хвастается собственной физической подготовкой и восхищается апатичным психологом в бикини, которая якобы дает игрокам консультации.
«Вот эта дамочка-психолог — горячая штучка, если бы у тебя были такие буфера, я был бы счастливым человеком».
Вместо того чтобы сказать, что если бы он научился вести себя прилично, она была бы счастливой женщиной, она молча пестовала свою обиду.
Наконец избавившись от колючек, Темпл уставилась на дом, словно не видя Бри.
— Я ищу подругу.
Бри тут же встрепенулась.
— Подругу?
— Черные волосы. Татуировки. Толстые ляжки.
Темпл могла говорить только о Люси, хотя ноги у той были великолепные, но Бри не собиралась выдавать какую бы то ни было информацию.
— Толстые ляжки?
Темпл, не дожидаясь приглашения, полезла через заросли к дому.
— У многих женщин там лишний жир. И он их отнюдь не красит.
Бри последовала за ней. Ее отталкивали ее развязные манеры и в то же время мучило любопытство. Когда Темпл добралась до двора, она оглядела ульи и поспевающие томаты в огороде. Она была без макияжа, скрывавшего мешки под глазами, а волосы, которые на экране казались длинными и роскошными, были стянуты в неаккуратный конский хвост. Мышцы и сухожилия в верхней части тела слишком сильно выпирали, на взгляд Бри, а облегающая спортивная форма обтягивала перекачанный живот. В телевизоре она выглядела лучше.
Темпл рассмотрела царапину на руке.
— Она оставила записку, где говорилось, что она переедет сюда. Мне нужно поговорить с ней.
Люси упоминала о подруге, которая жила в доме, но в подробности не вдавалась, и Бри забыла об этом. Конечно, она никогда и не думала, что подругой Люси может быть Темпл Реншоу.
Темпл посмотрела ей прямо в глаза.
— Она здесь?
Бри не особенно хорошо удавалось противостоять настойчивым людям, но она не знала, хочет Люси видеть эту женщину или нет.
— Сейчас здесь нет никого, кроме меня.
Темпл убрала назад выпавшую из хвоста прядь.
— Ладно. Я подожду.
— Я предпочла бы, чтобы вы ушли.
Темпл проигнорировала эти слова. Она пересекла двор и уселась на нижнюю ступеньку крыльца — то самое место, где так много времени проводила в свое время Бри.
Бри не могла выпроводить ее со своей земли физически, поэтому просто пожала плечами и произнесла то, что обычно говорил Тоби:
— Как вам угодно.
Тоби переживал. Стеклянные украшения, разрисованные Бри великолепными видами острова, которые она продавала по тридцать пять долларов за штуку, разлетелись, как горячие пирожки. Но вместо того чтобы отложить деньги, она купила еще краски. Это было глупо. До Дня труда оставалось еще три недели, и толпы туристов вскоре должны были поредеть. Она просто не успела бы продать еще больше. В таком случае как они собирались зарабатывать себе на жизнь? Это было худшее лето в его жизни. Он никогда больше не увидит Элли и Этана. И даже Майк стал заезжать все реже. Он был слишком занят клиентами.
Остановился серый внедорожник. Когда дверь открылась, он увидел, что за рулем сидит Панда. Теперь, узнав получше, Тоби не так сильно его боялся. Панда разрешил мальчику вытащить каяк, и они вдвоем обогнули бухту и вышли на открытую воду. Еще он разрешил Тоби помочь срубить засохшее дерево. Тоби надеялся, что, когда вырастет, станет таким же крутым, как Панда. Ему нравилось, как он держится и какой у него суровый вид, будто ему море по колено. Мальчику нравились его темные очки. Никто не стал бы связываться с парнем вроде Панды.
— Как у тебя дела, дружище? — спросил Панда, когда он приблизился. — Денег удалось заработать?
— Сегодня днем шестьдесят восемь долларов.
— Это хорошо. — Он огляделся. — Я думал, сегодня работает Люси.
Тоби пожал плечами:
— Я не знаю, где она.
Гость кивнул, будто задумался, хотя Тоби не понимал, над чем.
— Как она? — спросил он.
— Хорошо, наверное. — Ссадина на ноге Тоби заныла. Он почесал ее.
