От созерцания Берга отвлек мощный скрип, раздавшийся где-то впереди.
Пришпорив коня, Теневой понесся на этот звук. Вылетел из-за поворота и тут же осадил лошадь.
Далее дорога тянулась прямая, словно лезвие меча. Неподалеку сидел на лошади Харальд, а над ним склонило ветви невесть как оказавшееся на дороге дерево. Крепкий молодой дубок.
Берг застыл, увидев, что его руки-ветви явственно тянутся к всаднику, чтобы схватить, сдернуть с лошади, но не могут этого сделать…
Дерево вновь заскрипело, и в звуке этом слышалось мучительное бессилие. В ответ Харальд захохотал и сделал повелительный жест.
Берг уже не удивился, когда дерево, точно нашкодившая собачонка, смирившаяся перед хозяином, медленно двинулось прочь с дороги. Бешено извивались выпирающие из земли корни, а крона тряслась, точно от ярости.
Харальд толкнул коня пятками, и тот послушно потрусил вперед.
Берг двинулся за ним. Пришлось опять немного отстать.
Нагнал безумца у самой границы леса. Она была проложена четко, словно зеленую мохнатую шкуру чащи некогда обрубили гигантским ножом, да так и оставили. Дорога здесь также заканчивалась.
Далее простирался луг. Несмотря на сентябрь, на лугу бурно цвели самые разные растения. Белыми глазами гляделись ландыши, с ними соседствовали астры, похожие в вечернем сумраке на клубки алого пламени. Было много других цветов, их названий Берг просто не знал.
Харальд спешился. Шлепнул коня по крупу, словно не собирался возвращаться, и животное с тихим ржанием поскакало назад. Глаза у лошади, когда она пробегала мимо Теневого, оказались выпученными и налитыми кровью.
Харальд скрылся за деревьями. Берг осторожно подобрался к самому краю зарослей. Когда он выглянул из-за ствола высокой, словно башня, березы, то не поверил собственным глазам.
За лугом стоял самый обыкновенный дом. Без толстых каменных стен, сторожевых башен, глубокого рва с водой, без сонма бдительной стражи. Всего этого, столь необходимого для каждого Владетеля, не было!
Двухэтажное строение, добротное, из крепких бревен.
Из людей – только Харальд, неторопливо бредущий среди травы и цветов.
Берг спешился и последовал за подопечным. Ступая на свежую и зеленую траву, он испытал нечто вроде робости. Показалось жалко топтать грязными сапожищами роскошный изумрудный ковер, вытканный цветами.
Робость пропала в тот момент, когда в руке Харальд а сверкнул извлеченный из ножен меч. Берг прибавил шагу, стараясь при этом не шуметь, и потянулся к собственному оружию.
Дверь дома распахнулась. На пороге стоял старичина, облаченный в темные одеяния. Теневой даже удивился – неужели это Владетель, разве может быть великий маг настолько дряхлым?
Дед что-то гневно закричал, указывая пальцем на Харальда.
Тот в ответ гнусно расхохотался и покачал головой.
Берг ещё ускорил шаг, почти побежал. Цветочный аромат душной сладкой тряпкой застревал в горле, мешая двигаться.
Старик, чье лицо от гнева сделалось красным, точно свекла, бросился навстречу безумцу, продолжая кричать и размахивать руками. Харальд не стал пачкать меч. Он просто взял деда за плечо и отбросил в сторону.
Только в этот момент Берг понял, что старик – не Владетель.
До Харальда оставалось десятка полтора шагов, и тот уже должен был слышать, что кто-то приближается сзади. Однако он не оборачивался и ничем не показывал, что готов отразить нападение сзади.
На пороге воздвигся ещё один человек, высокий и мощный. Когда он выступил на свет, то стало видно, что лицо скрывает капюшон длинного, до пят, плаща. Под одеянием угадывались очертания могучего тела.
От фигуры веяло ощутимой силой, и Берг сразу поверил, что это – маг!
Подтверждая догадку, человек в плаще вскинул руки, из них ударила прямо в Харальда нестерпимо сияющая золотистая молния. Теневой сжался, ожидая крика и запаха горелого мяса.
Но ничего не произошло. Молния пропала, словно её и не было, а Харальд яростно зашипел, точно огромная змея, которой наступили на хвост.
– Ты умреешшшьь! – Из шипения родились слова, и Берга обдало морозом – такая в них была ненависть. Неужели Харальд может такое испытывать?
До него оставался ещё десяток шагов, и Теневой понимал, что не успеет. Меч в руке безумца готов к удару, который не остановить, не отбить.
– Пусть, – ответил маг голосом зычным и громким, и в словах его не было страха. – Все рано или поздно умирают. Даже боги…
При последнем слове Харальд дернулся и вдруг замер. Воспользовавшись паузой, Берг, не скрываясь, бросился вперед. Обиженно свистнул меч, развернутый плашмя, светловолосый затылок чуть сместился, когда его обладатель понял, что его атакуют, и металл с глухим стуком соприкоснулся с костью.
Харальд упал ничком.
Берг остановился, только сейчас ощутив, как бешено колотится сердце, в каком ритме вздымаются бока, стремясь набрать в грудь как можно больше воздуха.
– Спасибо тебе, воин, – сказал Владетель и сбросил капюшон.
На Теневого глядел очень старый человек. Красное, одутловатое лицо покрывала тонкая сеточка морщин. Волосы на голове были почти совсем седые, лишь кое-где темнели не поддавшиеся годам пряди. Темные, словно кора дуба, глаза смотрели мягко.
– Не за что, – ответил Берг и неожиданно для себя закашлялся.
Охая и держась за бок, подошел старик, который осмелился преградить путь безумцу с мечом.
– Кто это, мой господин? – спросил он, показывая на Харальда.
– Не знаю, – ответил Владетель Свенельд, вздохнув. – Хотя кое-какие догадки у меня есть. Одно ясно – он очень опасен, и первым делом его следует связать. Принеси веревку, и господин воин этим займется. Ведь так?
Берг молча кивнул.
* * *
Харальд открыл глаза. Некоторое время перед ними плавали обрывки белесого тумана, потом сонная муть исчезла, и через неё проступил потолок. Деревянный, из светлых, плотно подогнанных друг к другу досок, он нависал, казалось, над самой головой. Встанешь – и ударишься.
И самое главное – Харальд такого потолка не помнил. Много их довелось повидать, а подобного, из незнакомой древесины, составленного с таким искусством, что и кончик меча не просунешь, не видел.
Он попытался приподняться, и тут же что-то впилось в ноги и плечи, сковывая движения. Постарался дернуть руками – ничего не получилось.
Удалось только поднять голову.
Он лежал на широком ложе, а толстые веревки перечеркивали тело в нескольких местах, исключая всякую возможность пошевелиться. Кисти и ступни оказались привязаны к штырям, торчащим из краев кровати.
Харальд пребывал в недоумении, пытаясь извлечь из воспоминаний – кто это его сюда принес и почему он связан? Память оказалась пустой, точно брюхо нищего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
